СУ-152

Тяжелая самоходная артиллерийская установка


Разработчик: КБ ЧКЗ
Год начала работ: 1942
Год выпуска первого прототипа: 1943
Серийно выпускалась в 1943-1944 гг., оставалась на вооружении до 1946 г.


Появление в сентябре 1942 года на советско-германском фронте новых тяжелых танков Pz.VI Ausf.H “Tiger” в некотором роде застало советское командование врасплох. До этого момента считалось, что Германия будет наращивать производство модифицированных средних танков Pz.VI, а машины тяжелого класса смогут появиться на вооружении на раньше 1943 года. Удар был более болезненным ещё и потому, что советская противотанковая артиллерия оказалась практически бессильной против толстой лобовой брони “тигра”. Наиболее распространенные армейские орудия ЗиС-2 (57-мм) и ЗиС-3 (76,2-мм) могли успешно бороться с тяжелыми танками только на предельно близких дистанциях, не превышавших 300-500 метров, а 45-мм пушки могли пробить бортовую броню “тигра” разве что в упор. Намного лучших показателей можно было добиться при использовании пушек-гаубиц типа МЛ-20 или М-30.


Однако, ещё за несколько месяцев до этого момента (в марте 1942 г.), конструкторами Г.Н.Рыбиным и К.Н.Ильиным была разработана САУ У-18, базировавшаяся на конструкции тяжелого штурмового танка КВ-7. Тогда, отказавшись от идеи многопушечной установки, была рассчитана возможность замены её на одну гаубицу МЛ-20. Был даже построен макет У-18, но у военных он одобрения не получил.

Спустя месяц, 18 апреля 1942 года, от имени начальника 2-го отдела НКТП инженера-конструктора С.А.Гинзбурга на адрес Сталина (ГКО), Молотова (СНК), Федоренко (НКО) и Горегляда (НКТП) была отправлена докладная записка “По вопросу создания современного тяжелого танка прорыва ИС”, в которой говорилось следующее:


“Опыт Отечественной войны пока зал, что одной из характерных особенностей современных боевых действии является преодоление мощных укреплений - ДОТ-ов и ДЗОТ-ов на важнейших стратегических рубежах.

Нет сомнений в том, что по мере продвижения наших войск на Запад они будут встречать укрепления, все более мощные и лучше вооруженные артиллерией и оснащенные минными полями.

Какими средствами возможно с малой кровью и наименьшим расходом металла и времени преодолеть — прогрызть эти препятствия ? После глубокого анализа и при учете располагаемых нами средств я пришел к твердому убеждению о необходимости сделать нижеследующее предложение. Для комплексного решения этой задачи требуется мощная артиллерийская установка с калибром не менее 152 мм. Эта установка должна быть защищена тяжелой броней и обладать высокой проходимостью и маневренностью. Таким требованиям может удовлетворять только тяжелый танк, вооруженный 152-мм пушкой и тяжелой броней 120-150 мм толщиной.


Выбор артиллерийской системы.

а) Наиболее подходящим орудием для этого танка явилась бы 152-мм пушка БР-2, но габариты и вес пушки столь значительны, что они не позволят решить эту задачу в варианте, до статочно защищенном, при максималь но допустимом для транспортировки весе неразборной части около 60 т.

В 1935 году система БР-2 мною была установлена и испытана на самоходе СУ-14 весом в 48т при основном бронировании до 20 мм толщиной. Этот самоход в 1940 г. был дополнительно за бронирован броней до 10 мм толщиной, что вызвало увеличение веса свыше 60 тонн и привело к значительной потере проходимости и маневренности.

Современное противотанковое оружие и бронебойные снаряды (комбинированные) требуют уже сегодня для защиты этого типа самохода минимум толшипц бронирования в 100 мм, при
этом вес неразборной части самохода будет не менее 100 т, что, безусловно, является неприемлемым.

б) Другим типом артиллерийской системы, подходящим для решения этой задачи является 152-мм пушка-гаубица МЛ-20. Эта пушка значительно уступает против БР-2 по мощности, по зато она значительно конструктивнее для установки по своим га баритам. Пушка БР-2, имея начальную скорость в 800 м/с, решает задачу поражения ДОТ-а на дистанции 400-500 м одним выстрелом, пушка МЛ-20, имея начальную скорость в 610 м/с, для решения той же задачи потребует попадания двумя снарядами в одну и ту же воронку, что будет возможно при ведении огня по цели в упор на 100-200м.

Для достижения последнего необходимо надежно забронировать эту систему, дабы она могла без особого риска подойти вплотную к цели, выдерживаяне только огонь противотанковой артиллерии, но и не опасаясь преодоления даже минных полей. Пушка МЛ-20 позволяет создать самоход такого типа с достаточной защищенностью. Поэтому в выборе системы нужно остановиться на пушке МЛ-20.


Выбор типа самохода.

При выбранном типе пушки МЛ-20 разрешение задачи создания тяжелого самохода возможно в двух вариантах. а) Компромиссное решение: у станов ка 152-мм пушки МЛ-20 на шасси танка KB без башни с ограниченными углами горизонтальной наводки. В этом случае передние листы брони должны быть утолщены, по крайней мере, до 100-110 мм. В сумме всех изменений этот артиллерийский самоход будет иметь вес 50-56 т. Таким образом, полученное решение вопроса не является кардинальным, и вот почему. Нашему современному тяжелому танку КВ-1 по своему типу первоклассной боевой машины присущи, как первенцу, органические конструкторские пороки (недостаточная прочность отдельных агрегатов, низкая маневренность и др.).

От этих недостатков сам танк KB-1, путем доработки, можно в основном излечить, но перспектива дальнейшего использования его шасси, при его утяжелении, останется все же ограничен ной из-за несоблюдения условия надежности и резкого падения маневренности самого танка.

Учитывая острую нужду в данном самоходе, я считаю допустимым изготовление небольшой серии этих танков с пушкой МЛ-20, ибо это можно сделать очень быстро, в течение 1,5-2 месяцев.

б) Радикальным решением настоя щей задачи может явиться только но вый тип тяжелого танка прорыва, вооруженного основной артиллерийской системой МЛ-20 и защищенного броней 120-130 мм. Исходя из имеющегося опыта, можно гарантировать пост ройку этого танка с использованием дизель-моторов В-2 с достаточной защищенностью, маневренностью и с круговым обстрелом из 152-мм пушки МЛ-20 при боевом весе до 100 т и весе е/о неразборной части для перевозки по железной дороге не свыше 60 т. Проект характеристики такого типа танка "ИС" при сем прилагаю.

Взвешивая свой личный 13-летний опыт конструктора-танкиста и руководителя танкового конструкторского бюро, имеющего на протяжении последнего десятка лет ряд выполненных aналогичных работ (Т-26, Б-Т, Т-28, Т-35, СУ-14, СУ-5, АТЗ-1, Т-23, Т-37 и Т-50), считаю возможным разрешить задачу постройки нового танка с полной гарантией за качество и в минимальные сроки.

При поручении мне этого задания и оказании незначительной помощи с полной гарантией берусь вместе с коллективом сработавшихся со мной конструкторов и спутников завода №174\ выполнить работу по проектированию и постройке сразу небольшой серии в 5 таких танков к 1.IX.1942 г. Одновременно может быть закончена подготовка к последующему выпуску мелких серий этого типа танков. Четкой организации выполнения этого задания поможет в значительной степени коллективный опыт по выполнению скоростными методами постройки танка Т-50, имеющийся у этого коллектива. Прошу рассмотреть вопрос о принятии моего предложения, ибо оно, я уверен, отражая задачи ближайших дней, позволит нашей Красной Армии так же, как примененные по моему предложению в финскую кампанию экранированные танки Т-26, надежно прогрызать вражеские укрепленные районы пеной малой крови и большой экономии времени и металла.

Товарищ Сталин, прошу разрешить лично доложить Вам по данному предложению

Предложение: краткая тактико-техническая характеристика танка “ИС”.

Инженер-конструктор, воениженер 1 ранга Гинзбург”.


Таким образом, “прародителем” знаменитого “зверобоя” был отнюдь не Ж.Я.Котин, как это принято считать до сих пор. В свою очередь, записка Гинзбурга вовремя совпала с постановлениями пленума Артиллерийского комитета ГАУ, на котором признали весьма желательным создание самоходных артиллерийских систем оснащенных орудиями ЗиС-3, 122-мм гаубицей обр.1938 г. и 152,4-мм гаубицей-пушкой обр.1937 г. (“уничтожитель ДОТов”). По большому счету предлагалось вернуться к теме тяжелых штурмовых танков, взамен выбывших КВ-2 и отвергнутого КВ-9, которые как раз и вооружались артсистемами аналогичных калибров.

Кроме того, весной 1942 года детально прорабатывался вариант оснащения самоходки 203,4-мм гаубицей Б-4 массой 12700 кг, стрелявшей 100-кг боеприпасами и прдполагавшейся для разрушения долговременных огневых точек противника, прежде всего бетонных ДОТов. Эта модификация, получившая индекс У-19, также осталась только на уровне проекта из-за сильно увеличившихся размеров и массый, по самым приблизительным оценкам доходившей до 66 тонн.

Решение первой задачи (76,2-мм САУ) поручили коллективу Гинзбурга, который к июню 1942 г. представил опытный экземпляр самоходного орудия СУ-12, впоследствии ставшей более известной под обозначением СУ-76. С установкой 122-мм гаубицы тоже не возникло особых проблем – в качестве базы было выбрано шасси танка Т-34 обр.1942 г., на которое установили неподвижную рубку и необходимое для САУ оборудование. А вот вопрос с 152,4-мм гаубицей-пушкой ещё полгода оставался открытым. В немалой степени задержка была связана с разгромом советских армий на Барвенковском выступе и под Ленинградом, повлекшей за собой огромные потери в танках и САУ. Основные ресурсы были брошены на восполнение потерь и на некоторое время о САУ повышенной мощности забыли.

Вновь об установке 152,4-мм орудия на танковое шасси вспомнили только осенью 1942 года, когда положение на критически важных участках фронта более-менее стабилизировалось. Собственно, тогда специализация “уничтожитель ДОТов” отошла на второй план. Первостепенной задачей стала борьба с немецкими тяжелыми танками типа Pz.V “Panther” и Pz.VI “Tiger”. Как уже говорилось ранее, стрельба по трофейным танкам показала недостаточную эффективность имеющихся противотанковых средств. В то же время, советская сторона не располагала артсистемами, наподобие немецких PaK43 или PaK43\41 калибра 88-мм, обладавших высокой мощностью. Выход из создавшейся ситуации виделся только в наращивании калибра, но это неизбежно влекло за собой уменьшение начальной скорости снаряда и ухудшение его бронепробиваемости. Расчет делался на то, что даже если снаряд не пробьёт лобовую броню того же “тигра”, то нанесёт ему огромную повреждения менее защищенных частей или в результате динамического удара экипаж вражеской машины будет контужен и не сможет продолжать бой. Подобные выводы делались на основе боевого применения крупнокалиберных орудий, причем не только с советской стороны. Впрочем, намного большей проблемой было отсутствие надежных бронебойных и кумулятивных снарядов, которые в достаточном количестве появились только в конце войны.


В ноябре 1942 года, по инициативе начальника ГАБТУ генерал-лейтенанту Я.Н.Федоренко и наркома вооружений Д.Ф.Устинова, была начата разработка самоходной артиллерийской установки вооруженной пушкой-гаубицей МЛ-20С. Причем главному конструктору ЧКЗ Ж.Я.Котину выделили на это всего несколько дней. Специальным приказом НКТП №764 от 13 ноября 1942 года для разработки САУ в КБ ЧКЗ была создана специальная группа, в которую для постоянной работы с УЗТМ переводили конструкторов Н.В.Курина, Г.Н.Рыбина, К.Н.Ильина и В.А.Вишнякова, уже имевших опыт проектирования самоходки повышенной мощности.
Поставленная задача предполагала, что орудие должно быть установлено на шасси КВ-1с с сохранением габаритов и большинства ТТХ этого танка. Не теряя времени Котин вылетел на Мотовилихинский орудийный завод, где через сутки ему удалось поставить на погрузку одну из гаубиц МЛ-20С. В это же время под руководством заместителя главного конструктора Н.М.Синеву был начат процесс доработки КВ-1с под установку на него крупнокалиберного орудия.

Конструкторская бригада ЧТЗ буквально за несколько дней по эскизным чертежам соорудила вокруг МЛ-20С, стоявшей на тумбовой установке, фанерный макет боевой корпуса в предельно допустимых габаритах. Несмотря на тесноту в боевом отделении инженерам удалось выкроить место под 20 выстрелов раздельного заряжания.

Рассмотрев проект НКТП сделало вывод, что установка крупнокалиберного орудия на шасси танка КВ-1с вполне целесообразна, но далее было принято решение проектировать САУ в конкурсном порядке. На обсуждение 2 января 1943 года было представлено три проекта самоходного орудия.

Вариант Уралмаша, привезенный в Челябинск главным конструктором Ф.Ф.Петровым, сохранял все танковые узлы на предлагаемом шасси, но предусматривал модернизацию самого орудия, на что требовалось дополнительное время. Второй проект, предложенный Л.С.Трояновым, сохранял артиллерийскую систему без изменений, но требовал удлинения корпуса, взятого от серийного тяжелого танка КВ-1С.

По третьему проекту, выдвинутому Ж.Я.Котиным уже в момент обсуждения, качающуюся часть 152-мм пушки-гаубицы МЛ-20 практически без изменений устанавливали в рамку и вместе с боекомплектом и экипажем размещали в специально спроектированной боевой рубке на шасси танка КВ. Конструкция артсистемы при этом практически не претерпело изменений, за исключением небольшой доработки противооткатных устройств и расположения цапф орудия. Такой приём позволял уменьшить силу отдачу при выстреле и сократить длину люльки, на которой установили усиленную обойму с цапфами. При этом броневой щит, кроме защиты от снарядов, служил еще и уравновешивающим элементом.

Приёмная комиссия выбрала вариант Котина, не учитывая возражения Ф.Ф.Петрова, настаивавшего на доработке орудия. Доводы “артиллеристов” были более чем весомые – прежде всего, необходимо было увеличить начальную скорость снаряда, которая составляла всего 600 м\с, модернизировать противооткатные устройства и вообще, сделать МЛ-20С более приемлемой для установки на танковое шасси. В то же время Д.Ф.Устинов и В.А.Малышев, настаивавшие на скорейшем налаживании тяжелой САУ, отказались принять во внимание эти факторы, что не помешало им обязать Петрова приложить максимум усилий по установке МЛ-20С. Всё это привело к нескольким крупным просчетам в конструкции САУ, первоначально обозначенной как КВ-14.


Самоходная установка, за исключением новой боевой рубки, не сильно отличалась от серийного КВ-1с. Ходовая часть САУ состояла из 6 сдвоенных опорных катков на каждый борт с торсионной подвеской, 3 поддерживающих роликов, переднего направляющего и заднего ведущего колеса. Механизм натяжения гусеницы был винтовым и применительно к каждой гусенице состоял из 86-90 одногребневых траков шириной 608 мм и шагом 160 мм.

На КВ-14 устанавливался четырёхтактный V-образным 12-цилиндровымй дизельный двигатель В-2К мощностью 600 л.с. Пуск двигателя обеспечивался двумя стартёрами СМТ-4628 мощностью 6 л.с. каждый или сжатым воздухом из двух резервуаров ёмкостью 5 литров в боевом отделении машины. САУ имела плотную компоновку, при которой основные топливные баки объёмом 600 и 615 литров располагались и в боевом, и в моторно-трансмиссионном отделении.

Броневой корпус самоходной установки сваривался из катаных броневых плит толщиной 75, 60, 30 и 20 мм, причем вертикальные лобовые плиты боевой рубки имели рациональные углы наклона. Орудие монтировалось в установке рамного типа справа от осевой линии машины. Противооткатные устройства МЛ-20С защищались неподвижным литым броневым кожухом и подвижной литой сферической бронемаской. Посадка и выход экипажа производились через прямоугольный двухстворчатый люк на стыке крышевого и заднего листов броневой рубки и через круглый люк справа от орудия. Круглый люк слева от орудия не предназначался для посадки-выхода экипажа, он требовался для вывода наружу удлинителя панорамного прицела. Корпус также имел днищевой люк для аварийного покидания экипажем самоходки и ряд мелких лючков для погрузки боекомплекта, доступа к горловинам топливных баков, другим узлам и агрегатам машины.

Трансмиссия самоходки была механической и состояла из следующих компонентов: многодисковый фрикцион сухого трения “стали по феродо”, 4-ступнчатая КПП с демультипликатором (8 передач вперед и 2 назад), два многодисковых бортовых фрикциона с трением “сталь по стали” и два бортовых планетарных редуктора.


Экипаж СУ-14 состоял из 5 человек. Слева от орудия располагались механик-водитель (впереди), затем наводчик, и сзади – заряжающий. Командир машины и замковый находились справа от орудия.

Вооружение самоходки состояло только из пушки-гаубицы МЛ-20С, которая отличалась от обычной МЛ-20 только уменьшенной до 32 калибров длиной ствола. Орудие имело вертикальные углы наводки от -5° до +18°, сектор горизонтальной наводки составлял 12°. Высота линии огня составляла 1,8 м, дальность прямого выстрела – 800-900 м по цели высотой 2,5-3 м, дальность выстрела прямой наводкой – 3,8 км, наибольшая дальность стрельбы – 13 км. Выстрел производился посредством электрического или ручного механического спуска. Арсенал снарядов МЛ-20С оказался существенно меньше: орудие могло вести огонь только бронебойно-трассирующими остроголовыми снарядами БР-240 массой 48,8 кг и начальной скоростью 600 м\с (либо тупоголовыми БР-240Б с аналогичными показателями) и осколочно-фугасными снарядами ОФ-540 массой 43,56 кг и начальной скоростью 655 м\с на полном заряде. Кроме того, в боекомплект могли включаться бетонобойные снаряды Г-545. Легкое стрелковое вооружение должно было включать зенитный 12,7-мм пулемет, установленный на туреле на люке командира, но на серийных машинах он не устанавливался.

Средства наблюдения за окружающей обстановкой на КВ-14 были достаточно разнообразны. На крыше боевого отделения устанавливалось три призменных смотровых прибора с защитными броневыми крышками, ещё два таких прибора ставилась на левом круглом люке и верхней створке прямоугольного двустворчатого люка. Рабочее место командира машины оснащалось перископом ПТК-4. Механик-водитель в бою вёл наблюдение через смотровой прибор с триплексом, установленным в люке-пробке слева от орудия, который защищался броневой заслонкой. Для ведения огня СУ-152 оснащалась двумя орудийными прицелами –телескопическим СТ-10 для стрельбы прямой наводкой на дистанции до 900 метров и панорамой Герца для стрельбы с закрытых позиций.

Средства связи включали в себя радиостанцию 9Р (впоследствии была заменена более новыми 10Р и 10РК-26), а также переговорное устройство ТПУ-4-Бис на 4 абонента.


Согласно представлению ГАУ РККА Государственный Комитет обороны постановлением № 2692 от 4 января 1943 года обязал завод № 100 НКТП и завод №172 НКВ в течение 25 дней разработать и изготовить на базе тяжелого танка КВ-1 С опытный образец установки, вооруженной 152-мм пушкой-гаубицей обр.1937 г. Впрочем, проработка рабочих чертежей началась 3 января 1943 года, ещё до официального утверждения проекта Ж.Я.Котина. Одновременно весь ведущий состав конструкторов был переведен на казарменное положение. В течение 10 дней они находились в КБ и не уходили домой. Чертежи прямо с чертежных досок отправлялись в цеха.

Поскольку Котин параллельно был назначен ответственным за налаживание производства СУ-122 в Свердловске на ЧКЗ он появлялся с целью проверки только несколько раз в неделю, доверив основную работу челябинскому КБ (по распоряжению Устинова права на внесение соответствующих изменений в конструкции КВ-14, без согласования с КБ, дали инженеру К.Н.Ильину). Это позволило в кратчайшие сроки внести все необходимые изменения и уже 24 января 1943 года первый прототип КВ-14, получивший к тому моменту обозначение “Объект 236”, был полностью собран.

Испытания КВ-14 начали на полигоне под Челябинском уже на следующий день. По массо-габаритным характеристикам и бронированию самоходка вполне устроила заказчика. Артиллеристам также понравилось, что КВ-14 полностью сохранил возможности режимов стрельбы, которые были идентичны обычной гаубице МЛ-20, но в остальном САУ оказалась не столь удачной.

По-прежнему много нареканий вызывала ненадежная работа перегруженной трансмиссии. Боевое отделение, имевшее сильно “ужатые” габариты, было явно тесным для экипажа из 5 человек. Боекомплект из 20 снарядов справедливо посчитали недостаточным, но больше всего неудобств доставляло обслуживание орудия МЛ-20С и его раздельное заряжание.

Впрочем, баллистические характеристики орудия оказались впечатляющими. Если верить официальным данным, то при огневых испытаниях прямой наводкой стрельба велась 50-кг болванками (которые должны были имитировать выстрел осколочно-фугасным снарядом) по фанерному щиту размерами 2х2 метра с дистанции 500, 800, 1000 и 1200 метров. Все снаряды точно легли в цель. Прицеливание в данном случае осуществлялось при помощи обычного оптического прицела. При дальнейших испытаниях проводилась стрельба по трофейному танку Pz.IV – после очередного выстрела снаряд угодил в башню и снёс её с погона. Испытательный цикл был завершен 7 февраля, после чего самоходной орудие было принято на вооружение РККА под обозначением СУ-152.

Выпуск СУ-152 продолжался до ноября 1943 года включительно, пока на конвейере КВ-1с не был заменен более совершенным тяжелым танком ИС-1. а затем ИС-2, имевшим идентичную ходовую часть. Всего построили 671 самоходное орудие из которых 666 поступили в войска. Название "Зверобой" за СУ-152 закрепилось ещё до начала её боевого применения - своё дело сделала пропаганда новой самоходки и эффективности её 152-мм орудия.


К концу марта на ЧКЗ успели собрать первую партию из 35 машин, которые сразу отправили в состав тяжелых самоходно-артиллерийских полков (тсап), которые по штату должны были располагать 12 СУ-152 и одним командирским танком КВ-1с. Бросать в бой неподготовленные экипажи тяжелых САУ командование не решилось, поэтому СУ-152 попали на фронт только к началу Курской битвы. В официальных источниках утверждается, что по состоянию на 5 июля 1943 года в составе 2-й армии Центрального фронта имелось всего два полка с тяжелыми самоходными орудиями (1540-й и 1541-й тсап полной комплектации), которые приняли активное участие в боях с немцами, однако это далеко не так.

Вопреки распространенному мнению использование СУ-152 во время Курской битвы было весьма ограниченным, поскольку непосредственно к линии фронта был выдвинут только 1529-й тсап, оперативно подчиненный 7-й гвардейской армии, но фактически входивший в состав РКГ Воронежского фронта. По состоянию на 1 июля 1943 года в нём числилось 12 СУ-152 и 1 командирский танк КВ-1с – этот состав не менялся в течении двух последующих недель, за исключением периода с 7 по 9 июля, когда одна самоходка находилась в текущем ремонте. Командование старалось не вводить тяжелые САУ в бой без крайней необходимости, лишив танковые и пехотные части мобильной артиллерийской поддержки. Столь крайняя бережливость в скором времени принесла свои горькие плоды – в течении 7 июля 1529-й тсап привлекался к артподдержке оборонявшихся войск на линии с\х Поляна – н\п Батрацкая Дача – к\х Соловьев. Дальнейгие действия самоходчиков нашли отражения в оперативной сводке №39, переданной штабом полка в конце 8-го июля.


“…В течении суток полк вёл огонь: 8.07.1943 в 16.00 по батарее штурмовых орудий на южной окраине свх.”Поляна”. Подбито и сожжено 7 самоходных орудий и разбито 2 ДЗОТа, расход 12 ОФ гранат. В 17.00 по танкам противника (до 10 шт.) вышедших на грейдерную дорогу 2 км юго-западнее свх.”Батрацкая дача”. Прямой наводкой СУ-152 3-й батареи 2 танка были зажжены и 2 подбиты, один из них Т-6. Расход 15 ОФ гранат. В 18.00 3-ю батарею посетил командующий 7-й гв.А генерал-лейтенант Шумилов и вынес благодарность расчетам за отличную стрельбу по танкам. В 19.00 была обстреляна колонна автомашин и повозок с пехотой на дороге южнее свх.”Поляна”, разбито 2 автомашины, 6 повозок с пехотой. До роты пехоты рассеяно и частично уничтожено. Расход 6 ОФ гранат.”


Из описания боевых действий экипажей 1529-го сап хорошо видно, что СУ-152 вполне оправдали данное им ещё до Курской битвы название “Зверобой”. Не вводя машины в прямой бой с танками и самоходками противника командование полка добилось хороших результатов даже при использовании только осколочно-фугасных (ОФ) гранат, обладавших небольшой эффективностью при стрельбе по сильно бронированных целям, вроде Pz.VI “Tiger”. Впрочем, не исключено, что других боеприпасов полк попросту не получил.
Затем, в ходе запланированного на утро 9 июля наступления, которое предполагалось провести силами 25-го гв.ск, ударную группировку составили всего 36 танков (ещё 18 находилось в подвижном резерве) и всего 4 САУ, среди которых была только одна СУ-122. Остальные самоходки были уничтожены во время предыдущих боёв, либо находились в ремонте. Об использовании СУ-152 в этой операции упоминаний найти не удалось.
Не было СУ-152 и во время знаменитого сражения под Прохоровкой, поскольку приказ о выделении полка тяжелых САУ для усиления ударной группировки 5-й танковой армии был получен только 12 июня, когда после серии локальных боёв обе стороны понесли тяжелые потери и временно перешли к обороне. СУ-152 появились на этом участке фронта значительно позже, когда немцы начали планомерный отход.

В то же время, экипаж под командованием майора Санковского смог добиться впечатляющих результатов, подбив в июльских боях 10 танков противника, таким образом показав наилучший результат среди "самоходчиков".

Тем не менее, даже за столь короткий период боевой эксплуатации у самоходки в полной мере провился целый ряд недостатков, являвшихся следствием их упрощенной конструкции. СУ-152 из-за своей большой массы обладали невысокой мобильностью и требовали более внимательного технического обслуживания, чем СУ-76 и СУ-122. Более того, стремясь сделать СУ-152 максимально технологичной и простой в производстве Котин не учитывал такой фактор, как удобство работы экипажа. Помимо того, что боевая рубка оказалась чрезмерно тесной, в ней отсутствовала нормальная вентиляция. Из-за этого уже через несколько минут боя танкисты начинали утомляться, что сказывалось на эффективности их действий. Немало нареканий доставило отсутствие пулеметного вооружения, исключавшее борьбу с пехотой противника. Предусмотренный проекте турельный пулемет ДШК на предприятии не устанавливался, поэтому самоходки дополняли пулеметным вооружением уже на фронте. Впоследствии большинство этих проблем решили на новой САУ ИСУ-152, но летом-осенью 1943 года выбора у артиллеристов не было.


Двумя месяцами позже самоходные орудия СУ-152 отличились при освобождении правобережной Украины, хотя машин этого типа по-прежнему было крайне мало. Введённый ранее в состав 19-го танкового корпуса 1540-й тсап задействовали при отражении немецкого контрнаступления в полосе боевых действий 70-й армии. Например, во ходе одной из контратак к советским позиция начала приближаться группа из 15 Pz.IV и 6 Pz.VI “Tiger”. Срочно выдвинутые к переднему краю фронта СУ-152 открыли огонь с дистанции 2000 метров, подбив три немецких танка без собственных потерь. Среди подбитых танков оказался один “тигр”, что лишний раз убедило советское командование в эффективности вооружения СУ-152.

Во время Киевской наступательной операции 52-я тбр 16-го тк получила для усиления 1835-й тсап. К утру 7 ноября 1943 года отдельные части бригады, включая СУ-152, захватили г.Фастов и перешли к оборонительным действиям. Хотя в строю осталось всего три САУ и один КВ-1с полк в течении двух суток держал оборону на господствующей высоте, отбив несколько атак, в которых участвовали не только танки и пехота, но и 20-мм зенитные пушки. Потеряв единственный КВ "самоходчики" уничтожили по два немецких танка и САУ, четыре орудия и до роты солдат. К концу сражения онем СУ-152 было подбито и сожжено 16 вражеских танков, после чего немцы были вынуждены прекратить бесплодные атаки и отойти назад.

В конце 1943 года в составе 28-й армии 4-го Украинского фронта действовал 40-й тсап, укомплектованный всего девятью СУ-152. В период с 20 по 25 ноября полк, совместно с 34-м гв.тпп (20 танков КВ-85) вёл тяжелые бои в районе н\п Екатериновка. В первый же день “самоходчики” потеряли шесть машин, которые были подбиты артогнем противника и подорвались на минах, но совместными усилиями с танками и пехотой им удалось занять первые линии немецких окопов. На следующие сутки противник предпринял контратаку, задействовав десять танков Pz.IV Ausf.H, но потеряв пять машин и не достигнув намеченной цели вынужден был снова перейти к обороне. Утром 23 ноября советские войска снова перешли в наступление и прорвали немецкую оборону на глубину до 5 км. Успех проведенной операции был омрачен потерей трех КВ-85, один из которых сгорел. В дальнейшем, вплоть до 28 ноября, на этом участке фронт бои вёл только 40-й тсап, который вывели в тыл после потери всех САУ, большая часть которых не подлежала восстановлению.

Не менее ожесточенные сражения разгорелись во время освобождения Крыма. Приданный 19-му танковому корпусу в качестве усиления 1452-й тсап имел на вооружении 11 КВ-85, 5 КВ-1с, 6 СУ-152 и 3 СУ-76. Наличие в “самоходном” подразделении столь большого количества танков было обусловлено их мощным вооружением – 85-мм пушка Д-5Т, установленная на КВ-85, вполне успешно поражала все виды целей, включая тяжелые танки и полевые укрепления. 8 апреля 1944 года в подчинение 3-й гвардейской стрелковой дивизии был передан танковый полк, включавший 11 КВ-85, 5 КВ-1с и СУ-152, – с этими силами советская пехота пошла в наступление в районе Турецкого вала с целью захвата н\п Армянск. Практически сразу танки наскочили на не указанное на карте минное поле, проделать проход в котором удалось через 3 часа. Немецкая оборона была пробита, но за время боя полк потерял 13 танков и 2 САУ (подбиты артиллерией), уничтожив при этом 11 ДОТов, 5 ПТО и до 200 солдат противника. Затем, до 10 апреля, 1542-й тсап стоял на ремонте, а на следующий день сводная танко-самоходная группа в составе 3 КВ-85, 2 СУ-152 и 2 СУ-76 при поддержке пехоты из 3-й гсд перешла в наступление в районе Ишуни. Не имея точных разведданных об оборонительных сооружениях противника танкисты оказались перед 8-метровым противотанковым рвом и замаскированными ямами-ловушками, в которые угодили несколько машин. Застрявшие танки и САУ сразу накрывались артиллерийским огнем, что привело к неоправданным потерям.

Воевавшие рядом амоходки из состава 1824-го тсап в марте-апреле 1944 года участвовали в освобожении Бахчисарая и Симферополя, а впоследствии единственные уцелевшие СУ-152 и КВ-85 приняли участие в боях за Севастополь и 9 мая первыми ворвались в город.


На протяжении 1943-1944 года самоходные орудия активно участвовали в боях в Прибалтике и на Карельском перешейке, где вместе с более новыми ИСУ-152 активно воевал 1539-й тсап. Часть САУ в этот период была передана в состав тяжелых танковых полков прорыва, где они временно заменили вышедшие из строя старые танки КВ-1, КВ-85 и "Churchill".

Самоходки СУ-152 были официально сняты с вооружения только после завершения войны. Общая оценка САУ была положительной, однако ряд существенных недостатков помешал полноценно использовать боевой потенциал самоходки. Стремясь сделать СУ-152 максимально технологичным и простым в производстве Котин не учитывал такой фактор, как удобство работы экипажа. Помимо того, что боевая рубка оказалась чрезмерно тесной, в ней отсутствовала нормальная вентиляция. Из-за этого уже через несколько минут боя танкисты начинали утомляться, что сказывалось на эффективности их действий. Немало нареканий доставило отсутствие пулеметного вооружения, исключавшее борьбу с пехотой противника. Предусмотренный проекте турельный пулемет ДШК на предприятии не устанавливался, поэтому самоходки дополняли пулеметным вооружением уже на фронте. И всё же, СУ-152 оказались мощным противотанковым средством, сыгравшим безусловно положительную роль в боях 1943-1944 гг.



Источники:
"СУ-152 родоначальник клана "Зверобоев" И.Мощанский М-Хобби, №2(24)\2000
"Тяжелые САУ Красной Армии", М.Барятинский, Бронеколлекция №2\2006
"КВ-85" Коломиец М., Мощанский И. М-Хобби, №5\1999
М.Свирин "Самоходки Сталина. История советской САУ 1919-1945". Москва. Яуза\ЭКСМО. 2008
"Советские тяжёлые самоходные артиллерийские установки 1941—1945 гг." Солянкин А. Г., Павлов М. В., Павлов И. В., Желтов И. Г., Экспринт, 2005
Dishmodels: СУ-152. "Зверобой"
ВИФ: Фотографии трофейной советской техники

Чертежи САУ СУ-152 обр.1943 г. (Бронеколлекция МК, часть 1)
Чертежи САУ СУ-152 обр.1943 г. (Бронеколлекция МК, часть 2)
Схема бронирования САУ СУ-152 обр.1943 г. (Бронеколлекция МК)


ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ ТЯЖЕЛОЙ САМОХОДНОЙ УСТАНОВКИ
СУ-152 обр.1943 г.

БОЕВАЯ МАССА45500 кг
ЭКИПАЖ, чел.5
ГАБАРИТНЫЕ РАЗМЕРЫ
Длина, мм8950 (с пушкой)
Ширина, мм3250
Высота, мм2450
Клиренс, мм440
ВООРУЖЕНИЕодна 152,4-мм гаубица-пушка МЛ-20С и один 12,7-мм пулемет ДШК/td>
БОЕКОМПЛЕКТ20 выстрелов и 250 патронов
ПРИБОРЫ ПРИЦЕЛИВАНИЯ телескопический прицел - ТОД-6
перископический прицел - ПТ-6
командирская панорама - ПТ-1
БРОНИРОВАНИЕ лоб башни - 60 мм
борт корпуса - 60 мм
корма корпуса - 60 мм
лоб рубки - 75 мм
борт и корма рубки - 60 мм
маска пушки - 60-65 мм
днище - 20-30 мм
крыша корпуса - 30 мм
крыша рубки - 20 мм
ДВИГАТЕЛЬВ-2К, V-образный 12-цилиндровый дизельный жидкостного охлаждения мощностью 600 л.с.
ТРАНСМИССИЯмеханического типа с бортовым планетарным редуктором, многодисковым фрикционами сухого трения и 4-ступенчатой КПП с демультипликатором (8+2)
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ(на один борт) 6 сдвоенных основных катков, 3 поддерживающих ролика, переднее ведущее и заднее направляющее колесо, крупнозвенчатая гусеница гусеница из стальных траков
СКОРОСТЬ 42 км\ч по шоссе
? км\ч по грунту
ЗАПАС ХОДА330 км по шоссе
ПРЕОДОЛЕВАЕМЫЕ ПРЕПЯТСТВИЯ
Угол подъёма, град.36
Высота стенки, м1,20
Глубина брода, м0,90
Ширина рва, м2,50
СРЕДСТВА СВЯЗИрадиостанция Р-9 (Р10 или 10РК-26) и переговорное устройство ТПУ-4бис

ВНИМАНИЕ
Все права на текстовые материалы принадлежат администрации сайта Aviarmor.
Перепечатка и использование возможны только с письменного разрешения администрации
или при наличии активной ссылки на этот сайт.
©2013 www.aviarmor.net