Т-28

Средний танк


Разработчик: ВОАО под руководством С.Гинзбурга
Год начала работ: 1931
Год выпуска первого прототипа: 1932
Серийный производился в 1933-1940 гг., на вооружении оставался до 1944 г.


История создания среднего танка Т-28
1931-1932 гг.


История этого уникального трехбашенного танка наверняка известна многим любителям истории бронетанковой техники, но не лишним будет рассказать о ней ещё раз. Всё началось в 1930 году с зарубежной командировки начальника УММ РККА Халепского и конструктора Гинзбурга по странам Западной Европы. В частности, большой интерес вызывало британское танкостроение. Советская миссия попала в очень выгодный для неё момент – в годы Великой Депрессии военные заказы урезались и множество новинок так и не попало на вооружение британской армии. В результате, без особых проблем удалось договориться о приобретении не только партии танкеток Carden-Loyd Mk.VI и пехотных танков Vickers Mk.E, но и лицензии на их производства. Кроме всего прочего Гинзбург заметил на полигоне необычный трехбашенный танк, который британцы как бы "забыли" представить советским представителям. Проявив искреннее любопытство Гинзбург узнал, что эта разработка фирмы Vickers является секретной и для получения сведение о танке необходимо создавать специальный запрос в War Office. На самом деле вопрос заключался не в секретности, а в желании подороже продать свои разработки. В своём отчете представитель компании АРКОС-лимитед Сквирский указывал следующее:


«1. Мы обязаны уплатить фирме Виккерс 20.000 фун. стерлингов/ок. 200.000 руб зол./за конструкцию танка.

2. Мы обязаны выдать фирме Виккерс заказ на 10 танков при ориентировочной стоимости каждого 16.000 фун. стерлингов/160.000 руб.зол./- всего на сумму 1.600.000 рублей.

Однако фирма допускает, взамен приобретения десяти 16-ти тон. танков, выдачу заказов с нашей стороны на ту же сумму на типовую ее продукцию, например — на танкетки Карден-Лойд, или на 6-ти тон. танки Виккерс...».


Разумеется, такие требования за ознакомление с образцом новой военной техники были признаны неприемлемыми, а на уступки британцы идти отказались. Тогда Гинзбург пошёл "военную хитрость". Вернувшись в ангар он самостоятельно, без разрешения представителя фирмы и военных, приступил к изучению конструкции танка снаружи. Когда кто-то из управляющих поинтересовался, есть ли у Гинзбурга подобный допуск, тот спокойно ответил, что танк уже куплен и он производит осмотр готового образца.

По факту проведенных "исследований" Гинзбург выполнил рисунок трехбашенного танка и сопроводил его пояснительной запиской, с которой сжато описывалась конструкция "16-тонного виккерса" и его положительные качества. В УММ РККА оценку провели очень оперативно и уже на 1931 год запланировали создание аналогичного проекта, который вполне удачно вписывался в программу развития бронетанковой техники.

Разработку советского 16-тонного трехбашенного танка поручили на конкурсной основе сразу двум коллективам: факультету моторизации и механизации Военно-технической академии им. Ф. Дзержинского и Танко-тракторно-конструкторскому бюро Всесоюзного орудийно-арсенального объединения под руководством С.Гинзбурга.

Оба проекта были по большей части готовы в июле 1931 года, причем оба они имели существенное различие только в типе ходовой части. В пояснительной записке к проекту ВОАО, получившим обозначение Т-28, было указано следующее:


«КРАТКАЯ ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

К ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМУ ПРОЭКТУ 16-ти тонного ТАНКА Т-28.

1. Общие основания

В основу прожгла положены следующие тактико-технические требования:

1. Спроэктироватъ танк среднего веса/16000 тонн/с большим радиусом действия для механизированных соединений.

2. Положить в основу конструкции «16-ти тонный танк» Виккерса опыт танков в ТЕКО и отечественный опыт танкостроения.

2. Общие данные к проэкту.


1. Общая компановка танка.

В основу общего расположения аггрегатов, вооружения и объемов положена конструкция «16-ти тонного танка Виккерса».

В носовой части танка находится место водителя, по сторонам от водителя и несколько сзади расположены две пулеметные башни; за пулеметными башнями расположена большая башня.

Боевое помещение отделяется от моторного перегородкой, в которой имеется дверка для доступа к мотору изнутри танка.

В кормовой части танка, отделенной перегородкой от моторного помещения располагается коробка скоростей, бортовые фрикционы и бортовая передача, по обеим сторонам коробки скоростей по бортам располагаются бензиновые баки, изолированные броневыми перегородками.

3. Моторная установка

Исходя из данных тягового расчета в танке устанавливается мотор типа М5–400 с теми же доделками, что и для танка Б-Т.

Расположение мотора и конструкция водяного охлаждения по типу Кристи.

Радиаторы несколько раздвинуты с целью получения доступа к мотору изнутри.

Направление потока охлаждающего воздуха тоже по типу «Кристи», а именно — воздух засасывается вентилятором через радиаторы сверху и выталкивается назад через корму, омывая по дороге трансмиссию, выхлопные патрубки и глушитель.

Конструкция вентилятора и главного сцепления мотора типа «Кристи», считая принятую систему водяного охлаждения наиболее надежной в процессе дальнейшей разработки и деталировки проэкта будет спроектирована и испытана также система с более мощным вентилятором «СИРОККО».

4. Трансмиссия

На продолжении оси коленчатого вала сзади мотора установлена коробка скоростей нормального шестеренчатого типа с валами параллельно продольной оси танка. Общая схема трансмиссии проделана по схеме «16-ти тонного танка Виккерса» и Т-26. Бортовые фрикционы конструкции Кристи...

5. Движитель

Спроэктирован по общей компановке по типу «16-ти тонного танка Виккерса», т.е. принято ведущее колесо задним, подвеска на свечах в гусеничной раме (коробке) и жесткая верхняя подвеска на катках.

а) гусеничная цепь типа Т-26 с шириной доведенной от 300 мм до 380 мм./подобно танкам в ТЕКО/, с целью понижения удельного давления до 0,4 кгр. на кв. см. Шаг звена принят в 130 мм. Высота направляющего гребня спроэктирована в 80 мм. Способ производственного выполнения тот же, что и Т-26.

б) ведущие колеса типа Т-26, но с усиленными зубчатыми венцами.

в) ленивец /холостое колесо/ подрезиненный со съемными бандажами и аммортизаторами натяжения простого компактного типа на кривошипе: Подрезинивание ленивца необходимо вследствие большой скорости движения и значительного веса гусениц танка.

г) верхняя подвеска с жесткими подрезиненными катками укреплена кронштейнами на бортах корпуса. Подвеска сделана по типу Т-26 и 16-ти тонного танка Виккерса.

д) нижняя подвеска — спроэктирована в основном по типу «Танка КРв ТЕКО». На каждой стороне состоит из нескольких деталей: Гусеничной рамы /коробки/, приклепанной к бортовой броне корпуса, со съемной стенкой /открывается в виде трех дверец/. Внутри этой коробки монтируется вся нижняя подвеска и ящик для запчастей и инструмента объемом в 1/8 куб метра/на обе стороны в 1/4 куб. метра/. Мослу установки всех деталей закрытая наглухо коробка изолирует полностью наиболее уязвимые детали подвески от попадания грязи и повреждений...

Система подвески. Спроэктирована в виде двух тележек на каждую сторону. Каждая тележка имеет по три свечи, с двумя парами катков, связанных между собой двумя парами балансиров, согласно схемы ниже.

Такая конструкция подвески и тележек обладает следующими достоинствами...


1. Подъем одного из катков тележки на препятствии уравнивается перемещениями других катков таки образом, что центр тяжести машины перемещается вверх всего на 1/15 высоты перемещения катков на препятствии /в тележке Т-26 эта величина составляет 1/8/, что делает машину чрезвычайно элластичной при движении по пересеченной местности и допускает развитие больших скоростей движения без ущерба управления и стрельбы с хода. Опыт доказал возможность производства стрельбы при движении по целине, пахоте на скорости около 20 клм/час с результатами не ниже результатов стрельб из Т-26 на скорости 12–15 клм/час.

2. Для облегчения поворотливости танка давление под катками без ущерба взаимозаменяемости и прочности распределяется не по прямой, а ступенчато/по кривой/, что приближает характер поворота танка к повороту танков с жесткой подвеской/танк Рикардо поворачивающийся на малой опорной поверхности гучениц, приближающей поворот к повороту на одной точке/.

Таким образом применение этого типа подвески облегчит работу танка на повороте, улучшить его управляемость и снизит напряжения в его аггрегатах.

6. Привода управления. Схема приводов, благодаря симметричному расположению КПП и фрикционов, а также размещения водителя на оси, получается в виде простой схемы.

Все тяги будут работать только на растяжение или сжатие, кулиса и рычаг переключения нормального автомобильного типа.

Управление фрикционами и тормозами двух вариантов по типу Т-26 — рычажное, или даже рулевое.

7. Корпус

Конструкция корпуса имеет простую гладкую форму и рассчитана на склепанный или сварной тип. Толщина всех вертикальных листов принята 16–17 мм, что при цементированной броне будет эквивалентно 20 мм толщине легированной брони. Вертикальные листы носовой части в 20 мм, крыша в 10 мм и дно в 8мм.

В корпусе имеются следующие люки: передние водителя, задние к трансмиссии, верхний к мотору и нижний к коробке скоростей. Кроме того имеются отверстия на крыше под погоны трех башен и жалюзи радиаторов.

8. Башни и вооружение

Танк имеет три башни: Большая центральная башня и две малые. Большая центральная проэктируется со спаренной установкой 45-мм пушки и пулемета Дегтярева. Конструкция башни по типу устанавливаемому на танке Б-Т с механическим приводом вращения и перископическим прицелом. Параллельно будет разработана башня с комбинированным поворотным механизмом механически-электрическим.

Электрический привод со скоростью полного оборота в 5–10 секунд и механический в 50–60 секунд, т.е. будут две скорости вращения башни. Одна для быстрой грубой наводки башни /перекидки башни/и вторая для точной наводки/подводки/.

Конструкция малых башен по типу Т-26 с вооружением один пулемет Дегтярева. Правя малая башня для командира танка. Левая — для радиста. В обеих малых башнях также как в фонаре водителя широко применяется непробиваемое стекло.


III. ОБЩИЕ ВЫВОДЫ

1. Разработанный в данном предварительном проэкте танк является по своей доработке лучшей и наиболее совершенной конструкцией танка среднего веса, полностью охватывающей весь известный нам положительный опыт по подобным конструкциям как заграничным, так и нашим.

В частности, его отличие от лучшего современного 16-ти тонного танка Виккерса следующее:

а. Установка в два раза более мощного мотора на Т-28 поднимает его проходимость, подвижность, а следовательно, и среднюю скорость Т-28 примерно в такой ровности, как скорость движения по пересеченному профилю между автомобилями форда типа АА и Т.

б. Более современная подвеска на Т-28 обеспечит: действительную стрельбу с танка на больших скоростях движения...

2. Детальная разработка проекта и постройка двух первых образцов может быть проделана в следующие сроки:

а) детальная проработка общей компановки, сборочных чертежей аггрегатов и основных ведущих деталей к 1/ХI — сг.

б) разработка детальных рабочих чертежей для опытного цеха с 1/Х по 15 XII — сг

в) начало спуска рабочих чертежей в производство с 1/ХI сг.

г) выпуск 2-х опытных образцов к 1-му Мая 1932 года.


НАЧАЛЬНИК КОНСТР. БЮРО № 3 /Гинзбург/

ЗАМНАЧАЛЬНИКА /Заславский/

ИНЖЕНЕР -КОНСТРУКТОР /Иванов/

ИНЖЕНЕР-КОНСТРУКТОР /Гаккель/»


В то же время инженеры факультета механизации и моторизации Академии им.Ф.Дзержинского, решили пойти по пути наименьшего сопротивления и их проект под индексом ВТА имел массу недоработок. В частности, в целях удешевления конструкции и улучшения технологичности танка было решено использовать тележки от легкого танка Т-26. В общей сложности на один борт приходилось по 6 тележек вместо 4-х, но даже с учетом усиленной подвески ходовая часть оказалась перегруженной. Кроме того, при выбранной схеме трансмиссия также испытывала бы неприемлемые нагрузки. В числе прочих недостатков определили непродуманную систему вентиляции, размещение топливных и ограниченный обзор с места механика-водителя.


Окончательная оценка проектов Т-28 и ВТА состоялась осенью 1931 года и для реализации был выбран проект ВОАО. Договор на изготовление рабочих чертежей и постройку двух опытных образцов УММ заключило 23-го октября. Сроки устанавливались при этом очень жесткие – чертежи предстояло сдать 15 декабря, а прототипы танков – к 1 мая 1932 года. Ориентировочная стоимость работы должна была составить не более 400 000 рублей. Одновременно, в УММ провели утверждение тактико-технических характеристик танка Т-28, которые нашли отражение в соответствующем документе:


«I. ТАКТИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА Прорыв укрепленной полосы в условиях как маневренных, так и позиционных, перекрытие любого окопа полной профили со стрелковой ступенью, быстроходность, проходимость по всем грунтам и достаточный километраж: службы до ремонта. Возможность ведения огня с хода на местности.

II. ТЕХНИЧЕСКИЕ ТРЕБОВАНИЯ

1. Вес без переменной загрузки не более 17 тон. Полный боевой вес — не более 20 тон.

2. Удельная нагрузка при 100 мм погружении не более 0,5 кг/см

3. Габаритные размеры. Танк должен вписываться в габариты железнодорожного подвижного состава как СССР так и международный 1435 мм.

4. Километраж службы до износа гусеничного движителя и трансмиссии не менее 3000 клмтр.

5. Скорость по хорошей грунтовой дороге — 30 клм/час. На поле боя по самым тяжелым грунтам с подъемами до 20% скорость не должна падать ниже 10 клм.

6. Подъемы на плотном дерновом покрове должны быть обеспечены до 40 град. без остановки вследствие буксования и заглухания мотора. Танк должен проходить бортовые крены до 30 град. без соскакивания цепи и отказа мотора в работе.

7. Препятствия: лунный ландшафт с воронками снарядов до 6 дюйм, лесные заросли любой густоты с деревьями до 100 млм и повалки одиночных деревьев в 300 мм, через кирпичные кладки в 1,5 КИРПИЧА. Водные преграды — не менее чем 1,3 мтр. глубиной при любом грунте дна, проходимом для стрелков. Клиренс — 350 мм на всем протяжении днища корпуса. Вертикальные препятствия не ниже 1 мтр. отвесной стенки с твердой коркой. Танк должен проходить все типы проволочных заграждений. Перекрываемый окоп полной профили со стрелковой ступенью не менее 2,5 мтр по верху.

8. Готовность к движению с полной мощностью мотора в любых условиях не более 10–15 мин. Мотор — воздушного охлаждения мощностью 400–450 л. с. Мотор должен быть отрегулирован на средние сорта топлива русского стандарта и работать на обыкновенном масле.

10. Бронирование: броня башни 16 мм, бортовая броня 20 мм, близкие к горизонтальным и горизонтальные не ниже 8 мм.

11. Вооружение 1–45 мм пушка с круговым обстрелом 3 пулемета Дегтярева, из коих один должен иметь круговой обстрел. Боеприпасы — 100 патронов для пушки 5000 шт для пулеметов 12. Число команды — 4–5 чел.


ПРЕДСЕДАТЕЛЬ 1-й СЕКЦИИ НТК УММ РККА /Бегунов/».


Изготовление опытных образцов, несмотря на высокую технологическую сложность, продвигалось быстро, однако в намеченные сроки ВОАО не уложилось. Одной из причин этого стало постоянное внесение в конструкцию танка изменений и доработок. Например, после дополнительных расчетов пришлось усилить бортовые редукторы и доработать ходовую часть. Также остро стоял вопрос с вооружением. Планировавшаяся для установки в главной башне 45-мм пушка (впоследствии получившая индекс 20К и устанавливавшаяся на многих советских танках) своевременно подана не была и тогда её вынужденно заменили на 37-мм пушку ПС №002, предварительно демонтировав её с танка ТГ. Правда, в задержке был один положительный момент – для второго прототипа удалось достать рядный двигатель М-17 мощностью 420 л.с., который представлял собой лицензионную копию немецкого BMW VI.


Испытания первого прототипа и модернизация проекта
1932 г.


Первый опытный образец Т-28 был готов в конце мая 1932 года – то есть, изготовитель успел почти в срок. Испытательный пробег, совершенный по территории завода 29 мая, вынужденно завершился в связи с перегревом двигателя. Дальше, как говориться, больше. Ещё до передачи на государственные испытания у прототипа Т-28 был выявлен значительный перечень дефектов конструкции и "детских болезней", без устранения которых танк нельзя было считать полноценной боевой машиной. В частности, наиболее существенными из них были следующее:

- невысокая надежность ходовой части (наиболее часто лопались траки);

- неудовлетворительно работала система охлаждения двигателя;

- система подачи топлива работала с перебоями;

- заклинивало передачи КПП.

И это не считая более мелких дефектов. Устранялись недостатки по мере возможности, поэтому за первый месяц танк прошел всего 62 км. Но как только удалось по большей части решить проблемы с ходовой частью и охлаждением дела пошли гораздо лучше.

Всё это позволяло считать Т-28 перспективным танком, тем более, что по совокупности характеристик он оказался даже лучше британского "16-тонного виккерса", который, кстати говоря, был далеко не идеальной машиной. Не дожидаясь полного исправления всех неисправностей Т-28 решили представить военным штабистам и высшему руководству страны. Уже 11-го июля танк демонстрировался начальственному составу УММ РККА и заслужил вполне хорошую оценку, а 16-го июля его осмотр провело партийное руководство Ленинграда во главе с С.Кировым.

Хотя общая оценка Т-28 была положительной, военные специалисты вполне справедливо указали на откровенно слабый состав вооружения. Это "британское наследие" решили устранить путем установки в главной башне более крупнокалиберной пушки с полуавтоматикой. Кроме того, такое решение позволяло унифицировать башни для среднего танка Т-28 и тяжелого танка Т-35, который находился на завершающей стадии разработки.

Имевшийся к тому времени ассортимент орудий, пригодных для установки на танк, был весьма и весьма скромным. Наилучшим вариантом считалась установка 76,2-мм пушки ПС-3 конструкции П.Сячинтова, которая являлась специальной разработкой, а не очередной "конверсией" полевого орудия. На испытания ПС-3 поступила в том же 1932-м году и показала вполне внушительные результаты, оставив далеко позади 75-мм французские танковые орудия и русскую 76,2-мм противоштурмовую пушку. В истории этой артсистемы всё складывалось хорошо только до определенного момента – ряд дефектов не позволил своевременно запустить ПС-3 в серийное производство и вся постройка ограничилась примерно 100 экземплярами. На танки Т-28 это орудие все же устанавливалось, но это немного другая история, о которой буде рассказано ниже. Ещё одним отрицательным фактором являлось затягивание испытаний и последовавшего за ними выпуска ПС-3 на ЛКЗ, конструкторское бюро которого усиленно проталкивало собственные модели. Считалось, что самой успешной из них стала танковая пушка КТ-28, представлявшая собой адаптацию полковой пушки образца 1927 года. В плане технической надежности она была немного выше ПС-3, но по таким характеристикам, как начальная скорость снаряда и бронепробиваемость КТ-28 отличалась далеко не в лучшую сторону. С другой стороны "кировцы" обещали быстрое развертывание серийного производства, а их орудие могло стрелять теми же боеприпасами, что и армейский "бобик". Таким образом, военные сделали выбор в пользу КТ-28.


Второй прототип Т-28 должен был оснащаться, помимо 76,2-мм орудия производства ЛКЗ, новым мотором М-17, что должно было решить сразу две проблемы. Кроме того, КБ запланировало установку опытного дизеля ПГЕ, но в скором времени от него от этой идей отказались в виду недоведенности последнего. В конечном итоге Т-28 "прототип 2" стал аналогом первого опытного образца, построенным с исправленными дефектами конструкции.

Рассмотрение обновленного проекта состоялось в сентябре 1932 года. Внесенных изменений оказалось настолько много, что фактически можно было говорить о глубокой модернизации танка. Доработали практически всё: подвеску, конструкцию корпуса и башен, силовой агрегат, трансмиссию, вооружение. Другим словами, будущий эталонный образец Т-28 являлся уже новым танком, который теперь позиционировался как эталон для серии. Ожидания были настолько высоки, что в конце сентября было принято решение о развертывании серийного производства танков Т-28 на заводе "Красный Путиловец".


Описание конструкции среднего танка Т-28
Обр.1933-1938 гг.


Как и следовало ожидать, средний танк Т-28 отличался от первоначального проекта. Это имело своё отражение в двух прототипах, построенных в 1932 году, но наиболее яркие отличия, сформировавшие привычный нам облик Т-28, проявились в серийных образцах выпуска 1933-1937 гг.


Корпус

Броневой корпус танка представлял собой коробку, собранную из катаных броневых листов, сваренных между собой встык. Толщина бронирования составляла от 10 до 30 мм. Компоновку корпуса в целом можно было назвать классической. В передней части размещалось отделение управления, по бокам которого находились рабочие места для пулеметчиков. За ними находилось боевое отделение, а всю корму и значительное пространство средней части корпуса отвели под моторно-трансмиссионное отделение.

Для улучшения снарядостойкости верхние лобовые листы получили значительные углы наклона. Это позволило улучшить обзор для механика-водителя и уменьшить мертвое пространство перед танком. Место механика-водителя находилось по продольной оси корпуса и закрывалось бронированной рубкой, вертикальные стенки которой приваривались к стыку переднего наклонного листа. Спереди рубка закрывалась дверцей на петлях со смотровой щелью и триплексом, а сверху имелся небольшой люк. В целях улучшения прочности корпуса на стыке верхнего переднего наклонного листа, лобового вертикального и днища вваривались угольники.

Боевое отделение было отгорожено от моторного отсека бронированной перегородкой с квадратным отверстием для доступа к двигателю. Снаружи к стенкам корпуса крепились с каждой стороны ящики для приборов дымопуска, доступ к которым обеспечивался через два круглых отверстия. На крыше боевого отделения устанавливалась главная трехместная башня.

В моторно-трансмиссионном отделении находилась силовая установка, основу которой составлял радиальный авиационный двигатель М-17Л мощностью 450 л.с. В качестве топлива использовался бензин марок Б-70 и КБ-70, подаваемый из двух баков ёмкостью по 330 литров каждый при помощи бензопомпы. Для принудительного охлаждения двигателя использовалось два радиатора ёмкостью по 96-100 литров. Запуск двигателя производился от магнето Сцинтилла на машинах первых серии или магнето выпуска Электрозавода.

Трансмиссия состояла из главного фрикциона сухого трения, пятискоростной коробки передач (пять скоростей вперед и одна заднего хода), имевшей блокировочное устройство, предотвращавшее переключение передач при невыключенном главном фрикционе, многодисковых сухих бортовых фрикционов и двухрядных бортовых передач. Тормоза – ленточные, начиная с танков второй и следующих серий имели обшивку из ферродо.


Бронировка моторно-трансмиссионного отделения была достаточно сложной. Верхняя часть над моторным отсеком выполнялась съёмной и оснащалась откидной крышкой на петлях. В середине крышки имелось отверстие для установки колпака воздухозаборника. С левой и правой стороны находились жалюзи для впуска охлаждающего воздуха к радиаторам. За моторным отделением на крыше корпуса имелись два круглых отверстия для крепления патрубков выхлопных труб и отверстия под болты глушителя. Над трансмиссионным отсеком также имелась наклонная бронированная крышка с круглым отверстием посередине для крепления диффузора вентилятора.

К днищу, вдоль моторного отделения приваривалась рама двигателя, первичной передачи и коробки передач, которая также оснащалась усиливающими подкосами с обеих сторон. По бортам от рамы крепились нити для бензобаков. Под моторным отсеком имелось 8 люков, предназначенных для доступа к агрегатам, слива бензина и масла. Кроме того, в выступающей части корпуса ближе к бортам, сделали ещё по 6 отверстий для прохода и крепления свечей амортизаторов.


Башни

Главная башня эллиптической формы имела сварную конструкцию. Одним из наиболее ярких е отличий стала развитая кормовая ниша. В задней стенке башни, на прототипах и машинах ранних выпусков, была сделана вертикальная щель для установки кормового пулемета. Танки более поздних серий вместо неё использовали круглый вырез под шаровую установку. В крыше башни первоначально имелся только один общий прямоугольный люк, который впоследствии заменили на два – круглой и прямоугольной формы, впереди которых разместили два перескопических прибора и вывод для радиоантенны. В стенках башни имелись небольшие круглые отверстия с задвижками изнутри для стрельбы из личного оружия, над которыми находились смотровые щели с триплексами.

Для удобства обслуживания главная башня оснащалась подвесным поликом, который крепился четырьмя кронштейнами к погону и был приподнят над полом. Стойки сидений наводчика и командира имели снизу по 6 гнезд каждая для размещения снарядов. Между сиденьями была установлена стойка с 8 гнездами (на машинах первой серии – с 12 гнездами) под снаряды и шесть магазинов к пулеметам. Сиденье заряжающего (он же выполнял обязанности радиста) – откидное , крепилось шарнирно на задней стойке пола. Пол был прикрыт сверху резиновым рифленым листом.

Малые башни по конструкции были близки к башня легкого танка Т-26 образца 1931 года. Они имели цилиндрическую форму с выступом в передней части для шаровой установки пулемета. Различия между ними заключались только в расположении смотровых щелей, поскольку внутренние сектора перекрывались корпусом и рубкой механика-водителя. Максимальный угол вращения малых башен составлял 165°.


Вооружение

В лобовом листе главной башни изначально предусматривалась установка 45-мм пушки, которую на прототипах временно заменили на 37-мм пушку ПС-2. Затем это решение было вновь пересмотрено в пользу установки более мощной артсистсемы, которая позволила бы успешно поражать как бронетехнику, так и полевые укрепления. В результате была выбрана 76,2-мм пушка ПС-3 конструкции П.Сячинтова, однако в силу различных причин вместо неё пришлось установить пушку КТ-28 того же калибра, обладавшую гораздо худшими баллистическими показателями. Пушка устанавливалась в маске с перископическим прицелом образца 1932 года, в дополнение к которому в крыше башни монтировалась командирская панорама. С правой стороны и в корме башни находилась шаровая установка конструкции Шпагина для пулемета ДТ. Данная установка имела углы вертикального наведения от -20° до +30° и горизонтального наведения по 30° в обе стороны. Ещё два пулемета ДТ устанавливались в малых башнях.


Ходовая часть

В зарубежной печати ходовая часть, использованная на танках Т-28, относилась к так называемому "японскому типу" из-за большого количества опорных катков. Подвеска советского танка была блокированной и состояла, применительно к одному борту, из двух подвешенных к корпусу тележек. В каждой тележке было по три каретки, связанные рычагами, с двумя парами опорных катков диаметром 350 мм, соединенных между собой балансиром. Каждая каретка была подрессорена цилиндрическими спиральными пружинами, выдерживавшими наибольшую нагрузку около 1950 кг.

Направляющие колеса – переднего расположения, литые, диаметром 780 мм, оснащались натяжным приспособлением. Натяжение гусеничных лент было винтовым и производились при помощи кривошипа. Ведущие колеса – заднего расположения, диаметром 780 мм, оснащались съёмными венцами с 17 зубьями. Каждая гусеничная лента имела длину 15800 мм и состояла из 121 стального одногребневого трака шириной 380 мм и длиной 170 мм.


Оборудование

Танки Т-28 оснащались электрооборудование с однопроводной схемой. Напряжение в сети составляло 12В, в стартере – 24В. Мощность электрогенератора 1000 Вт. Для наружного освещения использовалось две фары. Внутреннее освещение было более разнообразным: 2 фонаря, 3 лампочки щитка водителя, 2 переносных лампочки, 6 штепсельных розеток и 4 плафона. Кроме того, на танке устанавливался гудок «ЗЕТ» вибраторного типа. Средства внешней связи вначале состояли из радиостанции 71-ТК-3, но с 1935 года её сменила 71-ТК-3 с двумя вариантами питания: умформерным и батарейным. Внутри танка имелся танкофон на 6 человек, а на машинах первых серий устанавливался прибор типа "Сафар".

Специальное оборудование состояло из баллона с четыреххлористым углеродом емкостью 3 литра, установленного сверху на стенке под правым радиатором. Кнопка для тушения пожара – у водителя. Кроме стационарного имелось еще два ручных баллонных огнетушителя. Танк также мог оборудоваться двумя приборами дымопуска ТДП-3, размещенными по бортам в специальных броневых ящиках.


Серийное производство и предвоенная эксплуатация
1933-1938 гг.


Предприятие, на котором предстояло развернуть сборку танков Т-28, имело очень богатый опыт производство сложной промышленной и военной техники. На "Красном Путиловце" в начале 1920-х гг. выпускался целый ассортимент самой разнообразной продукции, в число которой входили артиллерийские орудия различного калибра (в том числе "трехдюймовки"), трактора "Фордзон-Путиловец", паровозы 3 серий, подъёмные краны и другое оборудование. В 1929 году на этом заводе освоили выпуск шестерней коробки передач для танков Т-18, а с октября 1931 года здесь начали собирать каретки подвески и бортовые редуктора танка Т-26.

Таким образом, в опыте сомнений не было, однако для производства средних танков был выделен механических цех МХ-2, где до революции собирали паровозы. Соответственно, в годы Гражданской войны и после неё цех простаивал, а устаревшее оборудование было законсервировано и для производства бронетехники не годилось. Чтобы не задерживать производство по личному распоряжению С.Кирова на путиловский завод начали свозить всё простаивавшее оборудование с других предприятий.

Переоборудование цеха начали осенью 1932 года и уже в апреле 1933 года завод сдал первые 12 серийных танков! Столь торопливая сборка, как и следовало ожидать, привела к низкому качеству отдельных агрегатов конструкции танков. И всё же, путем применения значительных усилий, большинство недостатков было устранено в кратчайший срок и уже на первомайском параде строем прошли несколько машин. Разумеется, представители УММ РККА приняли первую серию Т-28 весьма с большими оговорками, поскольку эти танки не имели оптических прицелов, устройств внутренней и внешней связи и части электрооборудования. План на 1933 год предусматривал сборку 90 танков, однако освоение Т-28 в серийном производстве и доведении их до кондиционного состояния потребовало гораздо больше времени.

Тем не менее, выпуск Т-28 наращивался и к концу года заказчик получил 41 из 44 изготовленных машин. К этому времени в цехе МХ-2 было готов 8 сборочных стапелей, а в США и Великобритании закупили новое оборудование. В целях улучшения качества сборки и сопровождения производства на заводе было организовано специальное конструкторское бюро СКБ-2 во главе с О.Ивановым, который до этого являлся ведущим инженером ОКМО. Подобное усиление положительно сказалось не только на производственном процессе, но и на повышении тактико-технических характеристик Т-28. Приёмка серийной продукции осуществлялась специально организованной комиссией, во главе которой стоял С.Гинзбург, представителями заказчика. Под его же руководством СКБ-2 первое время трудилось над совершенствованием Т-28.


План выпуска на 1934 год составлял всего 50 танков, при мощности переоборудованного цеха МХ-2 в 150 машин ежегодно, но выполнить его коллективу завода оказалось проблематично. Высокая технологическая сложность Т-28, особенно сравнительно с легкими танками, требовала большого количества подготовленных квалифицированных кадров. Вдобавок к этому, качества танков первых серий оказалось невысоки и из войск постоянно поступали требования устранить те или иные недостатки. Постоянно лопались рессоры, выходили из строя детали подвески, ломались шестерни бортовых передач. Большинство танков не проходило гарантийный пробег.

В этом же году в крупносерийное производство поступил тяжелый пятибашенный танк Т-35, конструкция которого была ещё более сложной. Чтобы преодолеть сложившиеся трудности харьковское КБ и СКБ-2 объединили усилия, проведя работы по унификации отдельных элементов обоих танков. В первую очередь это коснулось башен и вооружения – в течении 1934-1939 гг. на этих танках устанавливались идентичные главная и пулеметные башни.

Все эти в совокупности процессы задерживали сборку новых машин. В сложившейся ситуации упор решили сделать не на количестве (что было не совсем обычно для советской танкостроительной промышленности) и план выпуска на 1935 год сократили до 30 танков "должного качества". Данное решение возымело должное действие и с этого времени количество нареканий на серийные Т-28 стало уменьшаться. Можно сказать, что в 1934-1938 гг. советский трехбашенный танк был сильнейшим в своём классе и, что более важно, он сохранял значительные резервы для модернизации. Вообще за время серийного производства было сделано около 600 улучшений и доработок различного характера. Из крупных узлов дорабатывались:

- короб для приборов дымопуска;

- бронировка крыши моторного отсека;

- подбашенная коробка;

- рубка механика-водителя;

- типы глушителей;

- люки доступа к трансмиссии;

- варианты укладки ЗИП;

- опорные катки (включена внутренняя амортизация)

- амортизаторы ходовых тележек (проведено усиление конструкции)

Впрочем, самый значительный этап модернизации был ещё впереди. Танку всё же не хватало огневой мощи, хотя Т-28 мог вполне эффективно бороться с легкой бронетехникой, включая большинство лёгких и средних танков вероятного противника. Именно на этом и был сделан акцент в ходе модернизации 1937-1938 гг.


Принимать танки Т-28 бронетанковые войска РККА начали в 1934 году. Машины первых серий сначала поступили на оснащение 2-го отдельного танкового полка, дислоцированном в ЛВО, а в течении следующих месяцев на трехбашенные танки стали переучивать экипажи 1-го, 3-го и 4-го танковых полков того же военного округа. Появление Т-28 произвело очень сильный эффект не только на новичков – новый советский танк очень выгодно выделялся в лучшую сторону по сравнению с архаичными трофейными "ромбами", недавно снятыми с вооружения. Конечно же, огромное количество "детских болезней" несколько подорвало авторитет Т-28, но со временем большинство из них удалось устранить и даже в начальный период Великой Отечественной войны боевые и эксплуатационные качества трехбашенных танков оценивались весьма высоко.

Первые крупные маневры с участием Т-28 не заставили себя долго ждать – в январе 1934 года 15 танков показали себя на учениях Ленинградского ВО, командовал которыми М.Тухачевский. Кроме массированного использования бронетехники и авиации (отрабатывалось взаимодействие нескольких родов войск) они стали интересны ещё несколькими обстоятельствами. Например, впервые в СССР была предпринята попытка снабжения механизированных частей горючим по воздуху. Хотя транспортной авиации не хватало, в целом правильность этой идеи была полностью подтверждена.

Впрочем, более серьёзным испытанием стали для Т-28 Большие Киевские Маневры (12-17 сентября 1935 г.) на которые было приглашено множество иностранных наблюдателей. Средние танки находились только на стороне "синих", задачей которых являлось наступление на Киев со "взломом" оборонительных позиций "красных". В первый день боёв основную ударную силу составляли легкие танки Т-26 и танкетки Т-27, лишь 13-го сентября, когда линия обороны была частична пробита, в образовавшуюся брешь ввели 4-й и 14-й "танковые батальоны РГК", которые на самом деле являлись 4-м танковым полком и 134-й танковой бригадой (оснащена танками БТ-2 и БТ-5). Хотя все действия маневров производились по чётко определенному сценарию, отклонение от которого могло привести к непредсказуемым последствиям, действия экипажей Т-28 были оценены очень положительно.


Новый этап реорганизации танковых войск были проведен на рубеже 1935-1936 гг. Приказом от 12-го декабря 1935 года четыре вышеперечисленных полка были развернуты в тяжелые танковые бригады (ттбр), которые на протяжении следующих пяти лет являлись основной ударной силой БТВ РККА. Каждая бригада состояла из трех линейных танковых батальонов, учебного батальона, батальона боевого обеспечения и других подразделений. В силу немногочисленности средних и тяжелых танков количество тяжелых танковых бригад было ограничено и достаточно долгое время сохранялось на уровне четырех единиц. При этом, все они находились в приграничных округах:

1-я ттбр – Белорусский военный округ (г.Смоленск), также была оснащена тяжелыми танками Т-35

4-я ттбр – Киевский военный округ (г.Киев)

5-я ттбр – Харьковский военный округ (г. Харьков)

6-я ттбр им.С.М.Кирова – Ленинградский военный округ (г.Слуцк)

Подготовка экипажей и технического персонала для Т-28 проводилась во 2-й запасной танковой бригаде ЛВО, в Орловском бронетанковом училище, а также на Ленинградских бронетанковых курсах усовершенствования комсостава.

Спустя полгода, приказом наркома обороны от 21-го мая 1936 г., все четыре бригады были выделены в резерв Главного Командования, а их главной задачей стало усиление стрелковых и танковых соединений при прорыве укрепленных позиций противника.

Повторно проверить теоретическую боеспособность Т-28 повторно удалось во время маневров Белорусского ВО под Минском, проведенных с 8 по 11 сентября 1936 г. В них приняло участие 20 трехбашенных танков из состава 1-й ттбр и 1289 танков других типов. Развернувшая здесь "битва" была ещё более масштабной, чем под Киевом годом ранее. В этот раз воздушный десант "синих" попал в окружение и был разбит силами "красных".


В последний год перед началом войны в Европе танки Т-28 были едва ли не самыми малочисленными из серийных машин. Согласно отчету, по состоянию на 1 января 1938 года в частях РККА числилось 262 танка, которые были распределены следующим образом:

1-я ттбр – 65 танков (БВО, Смоленск),

4-я ттбр – 8- танков (КВО, Киев);

5-я ттбр – 16 танков (ХВО, Харьков);

6-я ттбр им.С.М.Кирова – 57 танков (ЛВО, Слуцк);

Орловское БТУ – 3 танка (МВО);

Горьковское БТУ – 1 танк (ЛВО);

Ульяновское БТУ – 1 танк (ПриВО);

Казанские пехотные курсы – 2 танка (ПриВО);

Ульяновское училище особой техники – 2 танка (ПриВО);

ВАММ – 5 танков (МВО);

НИБТПолигон – 3 танка (МВО);

Отдельная химическая рота 2-го стрелкового корпуса – 1 танк;

2-я запасная танковая бригада – 6 танков (ЛВО);

Ленинградские БТКУКС – 4 танка (ЛВО);

Ленинградское училище танковых техников – 3 танка (ЛВО)

Кроме того, два танка находилось на Кировском заводе в состоянии ремонта и ещё 11 новых машин ожидали приёмки заказчиком. В ходе последней предвоенной реорганизации было произведено переименование танковых бригад. В связи с этим, 1-я ттбр – 21-й, 4-я ттбр – 10-й, 5-я ттбр стала 14-й, а 6-я ттбр – 20-й им.Кирова.


Вступление Советского Союза во Вторую Мировую войну ознаменовалось "Освободительным походом" на территорию западных областей Белоруссии и Украины, которые тогда находились в составе Польши. Начиная с 17-го сентября 10-я и 21-я танковые бригады практически беспрепятственно продвигались по польской территории, пройдя в общей сложности 350-400 км. Хотя техническая надежность трехбашенных танков полностью подтвердилась, в боях с польскими войсками они участия не принимали, так что по-настоящему проверить боевую эффективность Т-28 тогда не удалось. Однако, едва кончилась война с Польшей, как советское командование утвердило план вторжения в Финляндию, где этим танкам пришлось вынести основную тяжесть боёв на Карельском перешейке.


Не средний только танк
Модификации на базе танка Т-28, 1933-1939 гг.


Без всякого сомнения Т-28 являлся хорошей базой для различного рода инженерных устройств и, если бы не сложность в изготовлении, этот танк мог бы стать достойным помощником инженерных и саперных частей.

C 1936 года было предпринято по меньшей мере две попытки сделать из Т-28 так называемый "мостовой танк", а проще говоря – мостоукладчик. Первым был предложен вариант с деревянным мостом типа ДТМ-28, который позволял преодолевать рвы шириной до 6 метров и эскарпы высотой до 2,3 метров. Мост крепился на корпусе танка на специальных направляющих и сбрасывался перед препятствием без выхода экипажа из танка. Впрочем, испытания показали необходимость существенных доработок этой системы и вскоре работы по ДТМ-28 прекратили.

Вторая попытка была более радикальной и привела к созданию инженерного танка ИТ-28. Работы по этой машине начались ещё в 1936 году силами сотрудников НАТИ, но из-за неблагоприятно складывавшихся событий их удалось возобновить и довести до реализации только в 1940 году. Для этого был выделен серийный экранированный танк с номером 1638. Как можно догадаться, толчком к этому послужили события в Монголии и Финляндии.

На этот раз с танка демонтировались башни с подбашенной коробкой. Вместо них устанавливалась восьмигранная бронированная рубка. На корпусе танка устанавливался двухколейный мост длиной 13,3 метров с мостовым приводом и рычагами наводки. После доработок масса танка составила 29 тонн. На испытаниях, проведенных летом 1940 года, удалось выяснить, что укладка моста занимает от 3 до 5 минут, а его грузоподъёмность позволяет выдерживать танки массой до 50 тонн. Это был более чем хороший показатель, однако конструкция ИТ-28 требовала серьёзной доработки, что в свете прекращения производства Т-28 решено было не делать и в конечном итоге работы по инженерному танку свернули. Почти год ИТ-28 оставался на полигоне в Кубинке, пока в октябре 1941 года не поступило распоряжение отправить его в Казань. Прибыл ли он туда на самом деле и как сложилась его судьба после этого, так и осталось неизвестным.

Несколько ранее, в январе 1940 года, На Кировском заводе был создан ещё один проект "мостового танка". Особенность данной машины являлось жёсткое крепление моста на корпусе – по замыслу разработчиков, танк должен был войти в ров, а по его 10-метровому металлическому мосту проходили бы другие танки. Оценка данного проекта показала, что подобное использование "мостового танка" будет кране неэффективным, что привело к закрытию проекта.


Не слишком удачной оказалась попытка создать на основе Т-28 минный тральщик. В общей сложности предприняли три попытки, но ни одна из них не дошла до серийной стадии.

Сначала на Т-28 опробовали "традиционный" колейно-катковым трал, который обеспечивал максимальную скорость траления 10-12 км\ч. Трал проделывал два прохода шириной 600 мм перед гусеницами и выдерживал подрыв трех мин с массой заряда до 2,6 кг. Военная комиссия положительно оценила проект, но вместе с тем было подчеркнуто, что без повышения живучести трал на вооружение эта конструкция не может быть принята. Дальнейшие доработки трала перенесли на более современные танки, а данный вариант Т-28 так и остался на опытной стадии.

В начале 1940 года был готов "тральщик" оснащенный электромагнитным тралом. Установленный в корпусе генератор создавал электромагнитное поле ультравысокой частоты, которое позволяло производить дистанционный подрыв мин с электрическими взрывателями. Испытания, начавшиеся 14-го апреля 1940 года, подтвердили высокие результаты, однако дальнейшие работы решили перенести на танки серии КВ.

Спустя некоторое время, в июле-августе 1940 года, на танке Т-28 установили бойковый трал ТР-28. С каждой стороны корпуса, на специальных направляющих, крепился вращающийся барабан со стальными грузиками на цепях. Подобный механизм действия с успехом применялся британцами и американцами в годы войны, но в предвоенный период бойковые тралы посчитали недостаточно эффективными и этот проект также закрыли.

Кроме того, в течении 1939 года проводились испытания фашин ДТФ-28. Это, в общем-то архаичное инженерное средство, не утратило своей актуальности и в наше время, поэтому не удивительно, что по мере развития бронетанковой техники и средств противотанковой обороны периодически к нему возвращались. Фашины ДФТ-28 позволяли преодолевать ров шириной 6 метров и брод глубиной 2 метра. По всей видимости, результаты испытаний с участием Т-28 заказчика не удовлетворили, в связи с чем проект поспешили закрыть.


Но на этом проекты использования Т-28 не закончились. Особое место в этом отношении, занимали самоходные артиллерийские установки, поскольку шасси среднего танка вполне допускало монтаж тяжелых орудий.

Пик активности по созданию САУ на базе танков пришелся на середину 1930-х гг. Одним из первых проектов стало самоходное орудие береговой обороны, спроектированное в 1933 года специалистами ОКМО завода "Большевик" под руководством инженера А.Толочкова. Морское орудие калибра 152,4-мм должно было устанавливаться на гусеничное шасси, часть элементов которого переходила от Т-28. Под днищем корпуса предполагалась установка опускаемого на грунт поддона, с помощью которого самоходка имела возможность вести круговой обстрел. Проект получился достаточно смелым, однако его техническая сложность оказалась слишком высокой для тех лет.

Далее была разработана зенитная самоходка СУ-8, проект которой был представлен в 1934 году. Конструкция САУ предусматривала установку 76,2-мм зенитного орудия 3К, которое являлось доработанной копией немецкой артсистемы фирмы Rheinmetall, лицензию на выпуск которого закупили несколькими годами ранее. Модернизации подвергался только корпус – полностью демонтировались все три башни подбашенная коробка, а на их месте устанавливался лафет для зенитного орудия. Само орудие и расчет защищались только бортовым экранами толщиной 10 мм. В лобовом листе корпуса устанавливался 7,62-мм пулемет ДТ. Проект СУ-8 получил предварительное одобрение от военной комиссии, однако его практическую реализацию отменили.

В том же году был предложен проект установки на Т-28 гаубицы Б-4 калибра 203,4-мм. Работы проводились на заводе им.Кирова, но в конечном итоге приняли решение использовать большинство узлов и агрегатов от тяжелого танка Т-35. От Т-28 заимствовали только отдельные узлы трансмиссии.


Совершенно отдельная история сложилась с созданием моторного броневагона МБВ. Разработка этой уникальной железнодорожной машины велась сотрудниками СКБ-2. Вообще, работы по мотоброневагону были инициированы ещё в 1929 году, но в силу различных причин процесс проектирования постоянно затягивался. Прежде всего, не хватало опыта. За это время на вооружение было принято несколько конструкций, разработанных Н.Дыренковым, но ни одна из них в полной мере не удовлетворяла требованиям армии и НКВД. Лишь в 1935 году, когда за дело взялась конструкторская бригада СКБ-2, работы заметно активизировались. Общее руководство проектом осуществлял О.М,Иванов, а старшим инженером назначили А.Е.Ефимова. В конструкции МБВ было решено использовать некоторые агрегаты конструкции серийного танка Т-28, включая элементы трансмисси, электрооборудование и главные башни с полным комплектом вооружения.

Получившийся в итоге мотоброневагон оставил далеко позади все зарубежные аналоги. Достаточно сказать, что МБВ оснащалось тремя башнями, а их вооружение первоначально состояло из трех пушек КТ-28, 8-9 пулеметов ДТ и 4 пулеметов "максим" (общий боезапас составлял 265 выстрелов и 32962 патрона).

В течении 1936-1937 гг. было собрано два МБВ, которые можно было считать эталонами для серии. Испытания обоих образцов прошли успешно, причем в 1938 году их перевооружили пушками Л-10, а в 1943 году МБВ №2 получил более мощные танковые орудия Ф-34.

Военная служба МБВ оказалась весьма продолжительной. В конце 1937 года мотоброневагоны поступили на вооружение железнодорожных войск РККА Ленинградского военного округа и формально были включены в состав бронепоездов. В Зимней войне МБВ участия не принимали и впоследствии были даже планы исключить их из боевого состава – к лету 1941 года с №1 успели демонтировать вооружение, а №2 использовался в составе ЛБТКУКС для учебных целей. Однако, в июле 1941 года мотоброневагоны привели в боеготовое состояние и в течении всей войны они активно использовались на различных фронтах. В послевоенный период МБВ №1 находился на хранении и в начале 1960-х гг. был разрезан на металл. Гораздо больше повезло МБВ №2 – после войны он попал на склад №2707 в Брянске, откуда в 1965 году его извлекли отправили для реставрации и сохранения в музей НИИБТ-полигона в Кубинке.


Боевое крещение. Зимняя война 1939-1940 гг.
Доработанная статья из монографии М.Коломийца "Средний танк Т-28"


В конце ноября 1939 года танки Т-28 ждало более серьезное испытание – участие в советско-финской, или, как ее называют западные источники, "Зимней войне" (с 30 ноября 1939 по 13 марта 1940 года). Не вдаваясь в причины и общий ход конфликта, напомним, что боевые действия велись на довольно широком фронте – от побережья Финского залива до Мурманска. Наиболее тяжелые и кровопролитные бои шли на Карельском перешейке. Территория перешейка была сплошь покрыта крупными лесными массивами, допускавшими движение танков только по дорогам и просекам. Большое количество рек и озер с болотистыми или крутыми берегами, незамерзающие озера, валуны – все это представляло для танков естественные труднопроходимые препятствия. Дорог было мало, движение даже по проходимым участкам леса требовало от механиков-водителей высокого мастерства. Кроме того, суровая зима 1939/40 года с морозами, достигавшими в середине января - 45°, и почти метровым снежным покровом создавала дополнительные трудности в применении боевых машин. Естественные препятствия были усилены финнами, создавшими систему мощных укреплений, известную под названием "линия Маннергейма". Она состояла из полосы заграждений (предполья), главной и второй оборонительных полос и большого числа отдельных позиций и узлов обороны. «Линия Маннергейма» имела множество мощных железобетонных дотов и противотанковых инженерных заграждений: надолбов, эскарпов, противотанковых рвов, "волчьих ям" и минных полей. Все это прикрывалось хорошо продуманной системой артиллерийского и пулеметного огня. Именно здесь, в полосе 7-й армии, наносившей главный удар, и действовала 20-я тяжелая танковая бригада им.Кирова, укомплектованная танками Т-28 (в некоторых публикациях упоминается об участии в советско-финской войне еще одной бригады на Т-28 – 10-й тяжелой танковой, однако это не соответствует действительности).

К 9 октября 1939 года 20 ттбр была переброшена из г. Слуцка Белорусского военного округа на Карельский перешеек и сосредоточена в районе Черной Речки. Здесь ее укомплектовали до штата военного времени (в бригаду влилось до 50% приписного состава). В течение последующих полутора месяцев шли занятия по усиленной боевой подготовке: отрабатывались действия подразделений в наступательном бою на пересеченной местности; проводились практические занятия с экипажами танков по вождению машин по азимуту ночью и по преодолению противотанковых препятствий (каменных, деревянных и земляных стенок) с помощью фашин. Особое внимание уделялось подготовке механиков-водителей. В результате к началу военных действий танковые батальоны оказались хорошо подготовлены к боям.

Техническое состояние машин было очень хорошим, но при этом не хватало ремонтных мастерских и практически полностью отсутствовали эвакуационные средства (всего 4 трактора «Коминтерн» на всю бригаду). Такое положение сохранялось до конца войны.

К началу боевых действий в бригаду входили: управление бригады (2 танка Т-28 и 3 БТ), 90-й, 91-й и 95-й танковые батальоны (в каждом батальоне – 31 танк Т-28 и 3 БТ), 301-й отдельный автотранспортный батальон, 256-й отдельный ремонтно-восстановительныи батальон, 302-я химическая рота, 215-я отдельная разведывательная рота, 57-я отдельная рота связи, 45-я отдельная зенитно-пулеметная рота, 65-я отдельная рота танкового резерва, 38-я отдельная саперная рота; всего - 2926 человек, 145 танков (Т-28 – 105, БХМ-3 – 11, БТ-5 – 8, БТ-7 – 21), 20 бронеавтомобилей (БА-6 – 5, БА-20 – 15), 34 легковых машины, 278 грузовых, 27 автокухонь, 4 трактора "Коммунар", 16 мотоциклов и 12 счетверенных зенитных пулеметов "максим" на автомобилях. Командовал бригадой комбриг Борзилов, военком – полковой комиссар Кулик.

29 ноября 1939 года бригада была придана 19-му стрелковому корпусу с задачей: ударом в направлении Ахи-Ярви – Кирка Кивенапа разгромить финские части и не допустить их отхода в северо-западном направлении.

30 ноября 1939 года 20 ттбр перешла границу вместе с частями 19 ск. На следующий день по приказу командира корпуса для поддержки 68-го стрелкового полка в районе Корвалы была выделена 2-я танковая рота 95 тб. Командовал ею молодой энергичный лейтенант Хохлов. Зная, что дороги заминированы, он повел роту лесом, по азимуту. Танки, легко ломая деревья, двигались по лесу и подошли к Корвале уже в сумерках. На одной из высот была обнаружена наша пехота, залегшая под огнем финнов. Быстро сориентировавшись, Хохлов повел танки в атаку – и противник в панике бежал. Танкисты подоспели вовремя: оказалось, что стрелковый батальон попал в засаду и был окружен противником.

Рота Хохлова преследовала отступающих финнов, которые благодаря внезапности нападения не успели взорвать мост и заминировать дорогу. Но на Выборгском шоссе их сопротивление носило уже организованный характер. Мост через реку Линтульииоки взлетел на воздух буквально перед носом у советских танкистов; одновременно с другого берега ударили вражеские орудия и пулеметы. Хохлов отвел танки в лес и организовал разведку. Выяснилось, что впереди, в монастыре Линтула расположен сильный опорный пункт противника. Комиссар бригады Кулик, находившийся все это время в боевых порядках 2-й танковой роты, связался с комбригом Борзиловым, который подтянул в район монастыря основные силы 90 и 95 тб. Утром 2 декабря разгорелся бой. Финны оказывали упорное сопротивление. Танки, перейдя реку вброд, разбили несколько дзотов и вышли в тыл врагу, что предрешило исход боя. Финны отошли к узлу сопротивления Кирка Кивенапа. Их преследовал 95 тб, в авангарде которого двигалась рота Хохлова с посаженной на броню пехотой. Машины шли в темноте, без огней, с ходу преодолевая встречающиеся противотанковые рвы. У Тиртулы по батальону открыла огонь финская артиллерия. Рота Хохлова, ссадив пехоту, открыла ответный огонь. Правда, ориентироваться наводчикам было трудно. Финны подожгли деревню, и в зареве пожара различать вспышки их выстрелов могли только очень опытные танкисты. Ночная тьма ставила примерно в одинаковые условия как советские танки, так и гарнизоны финских дзотов – те и другие не могли вести прицельного огня. Однако финны имели преимущество, действуя на своей территории, которую они хорошо знали и где заранее пристреляли все подступы к огневым точкам.

В это время на левом фланге по противнику нанес удар 90 тб капитана Ушакова. Финские части, не выдержав одновременного удара двух танковых батальонов, в спешке отошли. Кирка Кивенапа – мощный опорный узел сопротивления финнов – была захвачена силами 20 тбр. При этом было подбито четыре Т-28 90-го танкового батальона и два Т-28 95-го.

В первые дни боев при встрече с финнами танки действовали так: сначала обстреливали из пулеметов препятствия и укрытия вблизи препятствий, а затем про делывали проходы с помощью саперов. Кое-где гранитные надолбы разбивались бронебойными снарядами, но бывали случаи, когда танкисты выходили из машин и вручную ломами проделывали проходы в железобетонных надолбах. 9 декабря танковый взвод 91 тб под командованием лейтенанта В.Груздева (три Т-28) был выделен для поддержки частей Карельского укрепрайона полковника Лазаренко. Взвод действовал вдоль Финского залива в направлении станции Ино. За три дня танкисты 11 раз ходили в атаку, оказав пехоте большую помощь своим артиллерийским и пулеметным огнем.

Утром 13 декабря взвод получил задачу провести разведку. Пройдя 15 км вперед от расположения своей пехоты, у Конгаспелто танки подошли к главной полосе укреплений - "линии Маннергейма". Внезапным артиллерийским огнем машина командира взвода была подбита, но экипаж (командир Груздев, механик-водитель Ларченко, артиллерист Лупов, пулеметчики Волк и Лобастев, техник Коваль и радист Симонян) с места в течение 40 минут продолжал вести огонь по финским огневым точкам. При подходе нашей пехоты танкисты решили помочь ей. Включив дымовые приборы, они покинули танк через нижний люк и открыли огонь из двух пулеметов. Но дымовая завеса оказалась слабой, и ответным огнем финских снайперов были убиты Груздев, Волк и Лобастев, ранен Ларченко. Оставшиеся в живых ползком отошли к своим, забрав с собой раненого. Второй танк взвода также был подбит. Он загорелся, но хода не потерял. Не имея возможности находиться внутри машины, танкисты придумали остроумное решение. Они запустили мотор на малые обороты и направили танк в сторону своих, а сами шли перед ним, прикрываясь его корпусом от обстрела. Экипаж третьего Т-28 (командир Т.Ковтунов) пытался помочь своим товарищам, но его машина при маневрировании подорвалась на мине, а потом была расстреляна артиллерией. Все члены экипажа оказались тяжело ранены, их вынесли с поля боя танкисты других подбитых танков под руководством К.Симоняна. За героические действия весь состав взвода был награжден орденами и медалями, а всем членам экипажа В.Груздева присвоили звание Героя Советского Союза (трое получили его посмертно).

К этому времени основные силы 20 ттбр, после ряда маршей, вышли к главной оборонительной полосе "линии Маннергейма" и сосредоточились в районе Бобошино. Здесь танкисты усиленно занимались подготовкой к предстоящим боям. 13 декабря все танки бригады были перекрашены в белый цвет. Примерно тогда же в состав 20 ттбр была включена «рота тяжелых танков»: три опытных машины – KB, CMK и Т-100, прибывшие для испытаний во фронтовых условиях. 17 декабря 1939 года бригаде была поставлена задача: поддержать наступление частей 50 ск (123 и 138 сд) при атаке укрепленных узлов Хотинен и высоты 65,5. Начальник штаба 138 сд доложил в штаб корпуса, что "впереди никакого укрепрайона нет, противник бежит". Не проверив этих сведений, командование отменило ранее назначенную пятичасовую артиллерийскую подготовку и двинуло в атаку пехоту 123 сд при поддержке 91 тб. Однако при наступлении наши войска уперлись в мощную укрепленную полосу обороны противника и были встречены сильным артиллерийско-пулеметно-минометным огнем. Пехота 138-й сд, не имевшая опыта взаимодействия с танками, была от них отсечена, понесла большие потери и в конце концов частично залегла, а частично отступила на исходные позиции. 91 тб прорвался в глубь обороны противника за первую и вторую линию надолбов на 450-500 м, попал под сильный артогонь и не поддержанный пехотой отошел на исходный рубеж, понеся большие потери. Вечером того же дня командир бригады докладывал в штаб 50-го стрелкового корпуса:


"После боя 17 декабря 91-й танковый батальон небоеспособен. Убито 7 человек, ранено 22, в том числе и командир батальона майор Дроздов, пропало без вести 16, в том числе и комиссар батальона Дубовский. Из 21 танка Т-28, высланного в атаку, прибыло на сборный пункт 5 машин, 2 сданы на СПАМ. Остальная матчасть требует ремонта, что и производится. 4 машины сгорели на поле боя, 1 перевернулась вверх гусеницами в противотанковом рве, 1 – неизвестно где. При атаке уничтожено ПТО до 5 шт., ДОТ до 3 шт. Ввиду того, что пехота не пошла и осталась за надолбами, которые севернее высоты 65,5 в 500 м, этот район нашими войсками не занят".


18 декабря 90 тб поддерживал 138 сд при атаке укрепрайона Хоттинен-Турта. И вновь пехота была отсечена от танков, а танки, глубоко прорвавшись в оборону противника, понесли большие потери. Командир бригады докладывал об этом бое так:


"Доношу, что 18 декабря в 16.30 90-й танковый батальон получил задачу атаковать Хоттинен-Турта и вступил в бой, успешно продвинувшись в глубину обороны до 1,5 км и выйдя к лесу севернее Турта, не имея за собой пехоты, был обстрелян артогнем ДОТ и минометами из глубины обороны противника. Передние машины 2-й роты были сожжены пехотой противника: забросаны бутылками с быстро воспламеняющимся веществом. При отходе из леса батальон понес потери: 3-я рота – 1 машина сгорела, 1 машина (лейтенанта Логинова, подорванная на мине) оставлена в лесу; 2-я рота – сгорела машина лейтенанта Бугаева, машина лейтенанта Котова оставлена в лесу подорванная, подбита и оставлена машина командира 2-й роты лейтенанта Черных. Кроме того, в результате отхода в районе противника осталась сгоревшая машина командира батальона капитана Янова. О машине командира взвода 2-й роты старшего лейтенанта Тарарушкина сведений не имеется".


19 декабря в 12.00 была проведена новая атака 90 тб и 138 сд на Хотинен, а 91 тб и 123 сд— на высоту 65,5. На этот раз атаке предшествовала артиллерийская подготовка. К 14.00 рота Т-28 и рота тяжелых танков 90 тб капитана Янова вышли к лесу в 1,5 км северо-восточнее Турта, пройдя на этом участке всю линию укреплений и фактически выполнив задачу по прорыву укрепрайона. Две другие роты батальона в это время вели бой в глубине обороны, обстреливая доты и прикрывая пехоту, а 95 тб начал атаку с фронта. Но пехота, попав под обстрел, беспорядочно отступила. Оказавшись отрезанными, танки 91 тб в одиночку вели бой в глубине финской обороны. Финны, использовав это, подтянули ПТО и их огнем, а также бутылками с бензином начали поджигать танки. К 17.00 по приказу командира бригады остатки батальона отошли на исходные позиции, понеся большие потери в матчасти и личном составе. В этом бою погиб и командир батальона капитан Янов. Атака 91 тб из-за пассивности пехоты также захлебнулась. Всего за этот день бригада потеряла 29 танков Т-28.

20 декабря 1939 года 20 ттбр была выведена в тыл, где до 1 февраля 1940 года занималась ремонтом матчасти, боевой подготовкой и пополняла личный состав. В частности, активно проводились занятия по преодолению надолб, сбросу фашин с танков, обучению взаимодействия с пехотой и т.д. 2—10 февраля 1940 года танки Т-28 действовали в составе блокировочных групп по уничтожению финских дотов, а также производили разведку боем, особая активность была проявлена на участке Хотиненского укрепрайона. Несмотря на большие потери, здесь удалось не только разрушить всю систему обороны финнов, но и отвлечь дополнительные силы из района высоты 65,5, что облегчило прорыв их укрепленной полосы на этом участке.

11 февраля 1940 года 91 тб капитана Яковлева, поддерживая части 123 сд после полуторачасовой артподготовки, начал штурм высоты 65,5. Особенно успешно действовала головная рота под командованием старшего лейтенанта Хараборки-на, приданная стрелковому батальону капитана Сороки. При уточнении вопросов взаимодействия Хараборкин предложил пехотинцам засучить правый рукав маскхалата, чтобы танкисты могли отличать наших бойцов от финнов. Кроме того, было решено обозначить синими флажками те стрелковые подразделения, которые находились ближе всего к противнику. Таким образом, синий флажок означал, что перед данным подразделением своей пехоты больше нет и танкам можно открывать огонь.

К моменту окончания артподготовки рота Хараборкина приблизилась к первым надолбам и по проходам, проделанным в них саперами, прошла препятствие. Затем с ходу была преодолена вторая линия надолбов, в которой отсутствовали проходы. Причем некоторые машины расстреливали надолбы из пушек, а другие, включая танк Хараборкина, прошли по верхам надолб, за которыми оказался противотанковый ров. С помощью фашин, лежавших на танках, танкисты сделали два прохода через ров и прошли по ним. Затем, развернувшись, танки завязали бой с дотами, сдерживавшими наступление пехоты. Танк командира роты оказался позади одного из дотов. Тремя бронебойными снарядами танкисты разбили его бронированные двери, и дот замолчал. Пользуясь поддержкой танков, пехотинцы перебрались через ров и пошли на штурм. К вечеру 11 февраля высота 65,5 была взята. Рота Хараборкина потеряла в этом бою четыре Т-28. За умелое руководство ротой и личное мужество старшему лейтенанту Хараборкину было присвоено звание Героя Советского Союза.

На следующий день, 12 февраля комбриг Борзилов перебросил в район высоты 65,5 95-й тб, с помощью которого прорыв был расширен и углублен, и к вечеру 13 февраля 1940 года на этом участке главная оборонительная полоса «линии Маннергейма» была полностью прорвана.

16 февраля 20 ттбр вошла в состав подвижной группы комбрига Борзилова с задачей разгромить финнов в районе Вийпура-Хонкониеми и продвигаться дальше на Выборг. Но из-за мощной полосы заграждений, а также сильно пересеченной местности это задание выполнено не было.

16-27 февраля бригада во взаимодействии со 123 сд вела бои за овладение станцией Хонкониеми и населенными пунктами Кусисто и Юкола. В этих боях особенно хорошо проявил себя 95 тб капитана Стрельмаха. Батальон продвигался не по дорогам, а лесными дебрями, где противник не мог протащить противотанковые орудия, а наши танки свободно прокладывали дорогу, ведя за собой пехоту. "Вообще условия такие, что весь личный состав заслуживает одобрения и награды за мужество. Живут на снегу, под обстрелом, не жалуются и сохраняют прекрасный боевой дух" – докладывал в штаб фронта военком 20 ттбр Кулик, находившийся все это время в боевых порядках.

29 февраля 91 тб завязал бои за станцию Перо. Финны пытались контратаковать пехотой при поддержке 7 танков Vickers Mk.E. Первый из них был подбит нашей артиллерией и забросан гранатами. Второй, наскочив на пень, застрял, и его захватили неповрежденным. Три финских "виккерса" расстреляла подошедшая танковая рота Т-26 капитана Архипова из 35 лтбр. Лишь двум танкам противника удалось уйти. К вечеру того же дня станция Перо была взята. Днем 1-го марта 91-й тб овладел районом Пероинсункюля и высотой 30,6, захватив там батарею 76-мм орудий, радиостанцию, более 100 лошадей и разгромив штаб пехотной дивизии.

3-7 марта 1940 года бригада во взаимодействии со 123 сд вела бои за высоты 13,7 и 88,0, преодолевая при этом надолбы, минные поля и зону затопления. В течении 7-го марта, во время атаки высоты 13,7, когда пехота встретила сильное сопротивление противника и залегла, лейтенанты Яник, Копытов, а также военком 90 тб старший политрук Брагин покинули свои танки, вернулись к пехоте и подняли ее в рукопашную атаку на финские позиции, обеспечив этим захват высоты 13,7. Всем троим было присвоено звание Героя Советского Союза (Брагину – посмертно).

8 марта 91 тб занял станцию и населенный пункт Тали, а к 12 марта батальоны бригады, развивая успех, вышли на рубеж высоты 43,3 – озеро восточнее Портинхайка.

20-я танковая сыграла при прорыве «линии Маннергейма» наиболее активную, если не решающую роль. Эта бригада благодаря умелому и энергичному руководству была подготовлена к боевым действиям лучше других танковых частей. Ее командование сумело организовать хорошую координацию действий с другими родами войск.

Взаимодействие танков с артиллерией и пехотой осуществлялось методом совмещения командных пунктов танковых, артиллерийских и пехотных командиров. На КП устанавливались дополнительные приемники, настроенные на частоту танковых радиостанций. Этот метод дал положительные результаты, поскольку удавалось своевременно реагировать на заявки танкистов на подавление артогня противника, а командование было в курсе боевой обстановки. Для управления танками во время боя командиры подразделений активно использовали радио. Переговоры осуществлялись с помощью закодированной условными сигналами таблицы, составленной из часто используемых в бою фраз и обозначений (например, танки назывались конями, пехота – винтовками, горючее – водой и т.д.).

Хорошо было налажено и снабжение 20 тбр: танковые батальоны, по нескольку дней находясь в боях, не имели перебоев в получении всего необходимого, несмотря на загруженность дорог в тылу.

Командование Красной Армии высоко оценило роль 20-й тяжелой танковой СССР в апреле 1940 года бригада была награждена орденом Красного Знамени; 613 человек получили ордена и медали, из них: "Золотую звезду" Героя Советского Союза – 21, орден Ленина – 14, орден Красного Знамени – 97, орден Красной Звезды – 189.

Потери бригады в личном составе за все время боев составили: убитыми – 169, ранеными – 338, пропавшими без вести – 57 человек. В период боевых действий на Карельском перешейке танки Т-28 использовались как раз по прямому назначению – для поддержки войск при прорыве сильно укрепленных позиций. И несмотря на то, что эти машины создавались по требованиям начала 30-х годов, они проявили себя самым лучшим образом. Т-28 превосходили Т-26 и БТ по проходимости – на второй передаче свободно передвигались по снегу глубиной 80 – 90 см, лучше преодолевали рвы, эскарпы и другие препятствия. Но при этом, имея более толстую броню (опять же по сравнению с Т-26 и БТ), они оказались уязвимыми для огня 40-мм противотанковых пушек Bofors, состоявших на вооружении у финнов (к счастью, таких пушек в финской армии было немного).

Бои в Финляндии показали, что Т-28 является надежной и ремонтопригодной машиной, несмотря на суровые географические и климатические условия эксплуатации, артиллерийские обстрелы и минные поля. Об этом можно судить по следующим цифрам.

К началу войны (30 ноября 1939 года) в 20 ттбр имелось 105 танков Т-28. В ходе боевых действий с Кировского завода было получено 67 новых танков выпуска 1939-1940 годов. Таким образом, общее количество Т-28, участвовавших в советско-финской войне, составляет 172 машины. Теперь посмотрим статистику потерь:

Вышло из строя по техническим причинам – 197

Потери от артиллерийского огня – 155

Потери от подрыва на минах и фугасах – 37

Сгорело на поле боя – 30

Утонуло – 11

Захвачено противником - 2

В общей сложности это даёт 482 танка, что зачастую вводит обычного человека в заблуждение. И действительно, получается, что финны подбили и уничтожили практически столько же танков, сколько их было выпущено. На самом деле, приведенная цифра указывает на суммарное количество произведенных ремонтных работ, поскольку практически каждый день Т-28 получали повреждения или выходили из строя во внебоевой обстановке. Реальное количество танков было приведено выше.

Надо отдать должное полевым мастерским и ЛКЗ – за время войны они многократно проводили восстановительные работы различной сложности, порой возвращая на фронт одни и те же танки по несколько раз. Безвозвратные 20-й ттбр потеряла только 32 танка, что учитывая особенности ТВД и способ их боевого применения можно было считать минимальными потерями. Из этого количества 30 танков было потеряно от прямого воздействия противника (в основном, разбиты артиллерией при штурме оборонительных полос), а ещё две машины были подбиты и впоследствии эвакуированы финнами в свой тыл.

Тут хотелось бы отметить, что как правило подбитые и даже сгоревшие танки Т-28 не бросались – советская сторона предпринимала все возможные усилия для эвакуации их с поля боя. Данные два танка были обездвижены на нейтральной полосе, хорошо простреливаемой финской артиллерией, что дало противнику возможность не только изучить ценные трофеи, но и оставить их у себя на вооружении.


На пути к совершенству…
Модернизация танков 1935-1940 гг.


Как уже было сказано ранее, танки Т-28 постоянно модернизировались, но радикальных изменений среди них не было. Например, серийные образцы выпуска 1934 года и выпуска 1936 года различались лишь в мелких деталях, которые мог заметить только специалист. Несомненно, что улучшение эксплуатационной надежности танков играло большую роль, но всегда хотелось большего.


Осенью 1935 года в СКБ-2 развернулись работы по созданию "скоростной машины Т-28". Скоростные и маневренный характеристики предполагалось повысить путем переделки бортового редуктора и коробки передач. Ведущим инженером по этой модификации был назначен талантливый инженер А.Ефимов.

Первый образец танка, получившего индекс Т-28А, был построен в рекордно короткие строки и поступил на ходовые тесты 11-го сентября 1935 года. В процессе испытаний машину удалось разогнать до 55,8 км\ч, что стало своего рода рекордом для многобашенных танков. В течении следующих 8 месяцев танк прошел серию доработок и в мае 1936 года был представлен военной комиссии под председательством командира 6-й ттбр полковника Лизюкова. Прототип Т-28А (заводской номер С-910) стал к тому времени "именной" машиной и в целом подтвердил высокие ходовые качества.

С июня 1936 года "скоростная" модификация была принята к серийному производству, однако выпускалась она крайне недолго. После сборки 52 машин производство Т-28А свернули – в 1937 году преимущество было отдано работам по колесно-гусеничному танку Т-29. Тем не менее, на одном из Т-28А (№1551) успели испытать новую трансмиссию, которая позволила развить рекордную скорость 65 км\ч.


Боевые качества Т-28 можно было повысить путем усиления его вооружения. Предпосылки для этого появились ещё в ходе постройки опытных образцов, которые планировалось оснащать 76,2-мм пушкой ПС-3.

История этой уникальной артиллерийской системы, разработанной инженером П.Сячинтовым специально для установки в танковые башни, сложилась не самым лучшим образом. В течении 1933-1936 гг. это орудие проходило усиленные испытания, в ходе которых был выявлен целый ряд дефектов конструкции. Разумеется, что предложенная вместо неё пушка КТ-28 была намного проще и надежнее, но и характеристики этого "обрубка" были соответствующие.

На протяжении всего периода доработок Сячинтову чинили всяческие препятствия, но даже в этом случае ГАУ и АБТУ согласились принять ПС-3 на вооружение. Серийный выпуск начали налаживать на ЛКЗ, где уже производилась КТ-28 и специально для Т-28 проектировалась новая "кировская" пушка Л-7. По сути, она представляла собой облегченную версию пушки ПС-19, разработанную совместными усилиями Гроте и Сячинтова, без дульного тормоза и с казенной частью по типу ПС-3.

Вопрос с их выпуском решился в конце 1937 года, когда конструктор был арестован. В общей сложности было выпущено около 20 серийных орудий ПС-3, из которых лишь 12 в течении 1937 года успели установить на Т-28. Хотя отзывы об их использовании были достаточно положительными, орудия признали "вредительскими" и в 1938 году они были полностью демонтированы и заменены на КТ-28. Впрочем, без новых орудий танки находились недолго.


Ещё в октябре 1936 года на полигонные испытания поступила 76,2-мм пушка Л-10, разработанная коллективом СКБ-4 ЛКЗ под руководством И.А.Маханова. Надо отметить, что характеристики этой артсистемы были вполне на уровне ПС-3. При длине ствола 26 калибров осколочно-фугасная граната имела начальную скорость 555 м\с. Также допускалась стрельба бронебойными выстрелами. Бронепробиваемость на расстоянии в 1000 метров, при угле встречи в 60° к нормали составила 50 мм, что было весьма внушительным показателем. Это стало ещё одним поводом завершить выпуск "вредительских" орудий и заменить их на Л-10.

Постепенное перевооружение Т-28 начали в 1937 году, но массовый характер этот процесс приобрел в 1938-1939 гг. когда была устранена большая часть недостатков. В этот же период все новые танки стали оснащаться так называемым "ворошиловским пулеметом" – другими словами, теперь четвертый пулемет ДТ возился не в укладке, а сразу монтировался в башенной кормовой установке. Других отличий серийные Т-28 образца 1937-1939 года не имели.

И всё же, несмотря на массу прилагаемых усилий, серийные орудия Л-10 не отличались высокими эксплуатационными качествами. Самый неприятный дефект был выявлен во время летних маневров 1939 года. Конструкция пушки Л-10 имела одну интересную особенность – противооткатная система снабжалась атмосферным воздухом через небольшое отверстие, которое при значительном повороте ствола перекрывалось. В результате, при интенсивной стрельбе, жидкость внутри вскипала, грозя разорвать тормозной цилиндр. Этот недостаток удалось исправить лишь частично, путем ввода дополнительного отверстия, что сказалось на серийном выпуске Л-10. В общей сложности было собрано 347 орудий, большая часть которых пошла для перевооружения танков Т-28 (суммарное количество танков с пушкой Л-10 оценивается примерно в 300 единиц). Ещё по одному образцу установили на опытных танках Т-100 и СМК.


Но на этом история с пушками не завершилась. Процесс модернизации набрал максимальные обороты в 1939 году. Тогда на серийные танки Т-28, в экспериментальном порядке, начали устанавливать перспективные артсистемы, которые ещё только готовились к серийному производству. Например, в июне 1939 года проводились сравнительные испытания Т-28 с орудиями Л-11 и Ф-32. Как было неоднократно указано, пушка Л-11 разрабатывалась как глубокая модификация Л-10, в то время как для Ф-32 были использованы отдельные узлы дивизионного 76,2-мм орудия Ф-22. Разработка ЛКЗ имела несколько преимуществ, но по сумме тактико-технических характеристик она проигрывала орудию КБ Грабина. В итоге был принят компромиссный вариант.

В апреле 1939 года Л-11 была принята на вооружение танков Т-28 и БТ-7А, а также для оснащения перспективных тяжелых и средних танков. Впрочем, уже в ходе выпуска установочной серии стало ясно, что Л-11 является слишком сложным и дорогим в производстве. Для изготовления этих орудий была необходима широкая номенклатура легированных сталей и цветных металлов, а изготовление большинства узлов требовало высокой точности и чистоты. В то же время, орудие Ф-32 было не столь требовательным и имело большие допуски при производстве деталей, что было критически важно в серийном выпуске. Всё это, а также постановление о прекращении производства Т-28, сыграло решающую роль в модернизации уже выпущенных танков.


Последние эксперименты с новыми артиллерийскими танковыми системами, устанавливаемыми на Т-28, провели в том же 1939 году. Ещё в марте 1938 года ГАУ выдало требования на 76,2-мм и 95-мм танковые орудия большой мощности, что было прямым следствием учета опыта испанской войны и получения агентурных данных из Германии. Несомненным фаворитом являлось ОКБ-92 под руководством В.Грабина, которое предложило целую "плеяду" орудий различных калибров.

Одно из первых таких орудий получило индекс Ф-27. Проект предусматривал создание танковой пушки калибра 76,2-мм с баллистикой зенитного орудия 3К обр.1931 года, однако, в связи с номенклатурными изменениями и отсутствием танка для испытаний, он был закрыт и в начале 1939 года трансформировался в проект Ф-30. Данное орудие представляло собой танковую гаубицу с 85-мм трубой ствола и удлиненным тормозом отката. Опытный образец Ф-30 установили в стандартную башню танка Т-28 и провели испытания возкой. Стрельбы не проводились в связи с высокой ожидаемой отдачей при выстреле и недостатком снарядов. В сентябре Грабину было рекомендовано доработать гаубицу под установку на тяжелый танк, но фактически сделать это удалось лишь зимой 1941 года.

В январе 1940 года, на основании опыта, полученном при проектировании и испытаниях Ф-30, ОКБ-92 разработало новое танковое орудие калибром 95-мм под индексом Ф-39. Опытный образец снова был установлен в башню танка Т-28 (по всей видимости, того же, на котором испытывали Ф-30 и Ф-32) и прошел испытания возкой на искусственном откате. Дальнейшие работы по Ф-30 и Ф-39 пришлось прекратить весной 1941 года, в связи с переориентацией ОКБ-92 на проектирование 107-мм танковой пушки.


Другим путем улучшения Т-28 стало усиление общей защищенности. Мнение о недостаточно сильном бронировании лобовой части и бортов высказывалось сразу после получения первого опыта в Испании. Бронебойные снаряды немецких 37-мм противотанковых пушки прошивали 13-15 мм броню советских легких танков едва ли не насквозь, да и 30-мм вертикальные бронеплиты не были для них большим препятствием, особенно на дистанциях до 500 метров. Но в 1936-1938 гг. этот процесс только обсуждался и большинство инженеров склонялось к мнению, что лучше произвести постепенную замену Т-28 на танки новых типов. Как мы знаем, сделать это удалось далеко не сразу.

Форсировать события удалось только в декабре 1939 года. Финская артиллерия действовала весьма успешно, что в прямом смысле этого слова заставило разработчиков в срочном порядке разработать схему навесного бронирования для Т-28. Работы начались 1-го января 1940 года, причем в процессе разработки был использован задел по отвергнутому проекту установки навесной брони от 1937 года. Благодаря этому удалось существенно ускорить процесс.

Первые 16 экранированных танков планировали отправить на фронт уже 16-го февраля, но из-за ряда доработок сроки перенесли на 10 дней позже. В ряде источников эти танки называют Т-28Э. Суть экранировки сводилась к установке дополнительных бронеплит (экранов) 25-30 мм на башню и лобовую часть корпуса. Опыт был признан успешным только частично. Снаряды противотанковых финских орудий калибра 37-40 мм теперь не могли пробить двухслойную броню, однако борта и ходовая часть поражалась вполне успешно. В докладе об использовании экранированных танков говорилось, что танки следует оснащать экранами со всех сторон.

Заказ на Т-28 с новым типом экранировки, в количестве 30 машин, был получен ЛКЗ в конце февраля 1940 года. Метод усиления защиты за счет экранов был признан успешным и до июля 1940 года модернизацию прошли в общей сложности 54 танка. С полной экранировкой среди них было только 28, но впоследствии к ним присоединилось ещё 18 из первого заказа. Несколько таких машин успели отправить на Карельский фронт, где в течении последней недели войны они проявили себя с лучшей стороны. Безвозвратные потери полностью экранированных Т-28 составили всего два танка.

На этом решили не останавливаться. Выпуск Т-34 проходил с большими задержками, а новые мехкорпуса предстояло чем-то комплектовать. Таким образом, процесс экранировки Т-28 был продолжен.

Первым шагом к этому стало постановление Совета народных комиссаров и ЦК ВКП(б) за № 973-366сс, согласно которому Кировский завод совместно с Ижорским должны были до конца года полностью оснастить дополнительным бронированием 100 танков Т-28. Из этого количества 85 танков предстояло получить из воинских частей, а остальные 15, находившиеся в ремонте на ЛКЗ, должны были экранироваться на заводе.

Очередное совещание, посвященное этому вопросу, состоялось на ЛКЗ 11-го июня 1940 года. Обсуждение вели сотрудники СКБ-2 и представители военной приемки. На основании этого были запротоколированы следующие параметры:


"Большая башня танка экранируется броней в 30 мм, малая башня – спереди 20 мм, сзади – 15 мм, лобовой лист малой башни – 30 мм, шаровая установка пулемета – 30 мм, лобовой лист корпуса – 20 мм, наклонный передний лист корпуса – 20 мм, боковые стенки фонаря механика-водителя – 30 мм, щиток механика-водителя – 20 мм, корма корпуса – 30 мм, борта выше крыльев – 30 мм, днище передней части до моторного отделения— 15 мм, ящики для дымбаллонов – 20 мм. Экранировку бортов корпуса ниже крыльев ставить 10 – 20 мм в зависимости от расстояния от борта до гусениц. Ориентировочный вес экранировки – 4040 кг.

Примечание. Кроме того, для подготовки к последующей экранировке партии машин разработать в чертежах полную экранировку корпуса и башен с толщиной экрана в 40 мм* и представить их на утверждение в АБТУ"


Дальнейшие работы проводились далеко не в авральном порядке. Первая партия экранированных "войсковых" танков в количестве 44 штук была подана 30 июня 1940 года – заказчик принял 36 машин, а остальные 8 остались проходить ремонт. Из числа ремонтируемых танков экраны получили 12 машин. Таким образом, третья партия Т-28 с дополнительным бронированием состояла из 50 танков вместо 100 требуемых. Столь неторопливый темп объяснялся не только высокой загруженностью ЛКЗ новыми заказами, но и постановлением СНК и ЦК ВКП(б) о прекращении изготовления и ремонта Т-28. Тем не менее, до конца октября 1940 года удалось провести экранировку ещё 57 танков, но 6 из них заказчик не принял в виду неисправности основных агрегатов. Согласно отчетам ЛКЗ в течении 1940 года полная экранировка была произведена на 103 танках и ещё 8 получили частичное бронирование.


Последний крупный этап модернизации был проведен в 1939 году. В рамках общей унификации с танком Т-35А была установлена коническая башня нового типа, а на люке наводчика появилась зенитная турельная установка П-40 с пулеметом ДТ, снабженным коллиматорным прицелом для стрельбы по воздушным целям. Надо отметить, что работы по коническим башням были инициированы начальником АБТУ И.Халепским ещё в 1937 году. При этом, первоначальный проект предусматривал оснащение правой малой башни двумя пулемета ДТ, а левой – одним пулеметом ДТ и крупнокалиберным ДК. Впоследствии то решение пересмотрели и в течении 1939 года Ижорский завод выпустил лишь небольшую партию малых конических башен, которые устанавливались только на Т-35 последней серии и оснащались одним пулеметом ДТ. Кроме того, для Т-28 были введены следующие улучшения конструкции:

- введены опорные катки с металлическими бандажами;

- введена усиленная звездочка ведущего колеса;

- установлено усиленное бронирование приборов наблюдения на башне;

- изменена бронировка ящика приборов дымопуска

Всего было собрано 13 танков Т-28 образца 1940 года, из которых 12 передали в состав 20-й тяжелой танковой бригады, а один оставили на заводе. По меньшей мере "войсковых" танка оснащались дополнительным бронированием.


Не остались в стороне экспериментальные разработки. В преддверии постройки тяжелого танка СМК перспективную торсионную подвеску решили опробовать на Т-28. Выбор в пользу этой машины был вполне предопределен, поскольку одновременно рассматривалась возможность модернизации. Работы по установке на один из серийных Т-28 (заводской номер 1552) торсионной подвески проводились силами СКБ-2 в конце 1938 года. Для этого доработали нижнюю часть корпуса, в которой пришлось заделать вырезы для старой подвески и сделать 12 отверстий для новой. Таким образом, применительно на один борт, ходовая часть танка состояла из 6 сдвоенных опорных катков. Торсионные валы размещались непосредственно под днищем машины, а для ограничения хода балансиров были установлены стальные упоры с резиновыми демпферами.

Испытания экспериментальный образец Т-28 проходил в феврале-марте 1939 года. В общей сложности танк прошел 1851 км. При этом, испытывались три типа опорных катков, различавшиеся диаметром, массой и типом упругого элемента. В общем, заключение полигонной комиссии о возможностях Т-28 с торсионной подвеской было вполне положительное, однако, в серийном производстве её применять не стали. Одним из аргументов, повлиявших на такое решение, стало не только устарелость конструкции Т-28 и отказ от многобашенных схем, но и ожидание появления в ближайшем будущем средних танков совершенно нового типа. От проведения модернизации серийных танков также отказались – для этого требовалось слишком много дополнительных ресурсов, которые уже направили на производство машин типа КВ.


Есть также версия, что модернизация серийных Т-28 не состоялась из-за разработки проекта танка, условно обозначенном как Т-28У ("улучшенный"). Даже если судить по отрывочным сведениям, эта машина по ряду параметров превосходила будущий Т-34. Помимо торсионной подвески и агрегатов трансмиссии от Т-28С предполагалось отказаться от трехбашенной схемы и оставить только одну главную башню новой формы с вооружением из одной пушки Ф-32 и двух пулеметов ДТ. За счет этого, удалось полностью перекомпоновать носовую часть корпуса, а длина танка сокращалась примерно на 1300 мм. Но главное, толщина лобовой брони доводилась до 80 мм, а бортов – до 52 мм.

Получавшийся в итоге Т-28 "качественно нового уровня" имел неплохие перспективы для реализации, однако на кировском заводе проект его постройки не поддержали. С 1939 года ЛКЗ и без того был перегружен текущими заказами, поэтому брать на себя ответственность за постройку, испытания и выпуск новой машины никто не решился.


Забегая немного вперед скажем, что ещё одним интересным способом использования неисправных танков Т-28 стала постройка несамоходной бронеплощадки, которая была включена в состав БЕПО №2. Постройка этого уникального образца железнодорожной бронетехники производилась во Владимире, где находился по меньшей мере один неисправный танк. Инженерами местного депо был разработан бронекорпус для стандартного двухосного грузового вагона, в схему которого органично списали переднюю секцию корпуса Т-28 (подбашенная коробка, главная башня, пулеметные башни, рубка механика-водителя). Легко узнаваемый для этой бронеплощадки вид придавал характерный "нос" с установкой верхнего бронелиста под большим углом наклона.

Постройка бронеплощадки была произведена в конце 1941 – начале 1942 года, однако в состав бронепоезда её включать не спешили. Лишь в конце зимы 1942 года она вошла в состав БЕПО "Дзержинец", находившегося в составе 48-го ОДБП. Вплоть до марта этот бронепоезд находился в составе Уральского ВО, а затем в МВО и в резерве Ставки ВГК. С мая 1942 года "Дзержинец" был передан в распоряжение 59-й армии Волховского фронта и вступил в боевое охранение моста через р.Мста у ст.Малая Вишера (Волховский фронт). В 1944 году бронепоезд участвовал в прорыве блокады Ленинграда и в боях за Новгород и Прибалтику. Списали бронеплощадку лишь после войны.


В боях Великой Отечественной, 1941-1944 гг.
Доработанная статья из монографии М.Коломийца "Средний танк Т-28"


С началом формирования в Красной Армии механизированных корпусов летом 1940 года и переходом автобронетанковых войск на новую организацию все танковые бригады постепенно расформировывались, а их кадры и материальная часть поступали на укомплектование новых танковых дивизий. Не стали исключением и тяжелые танковые бригады. Так, на базе 20 Краснознаменной ттбр была сформирована 1-я Краснознаменная танковая дивизия 1-го механизированного корпуса. Кроме того, часть танков Т-28 20 ттбр передали в состав 3-й танковой дивизии того же мехкорпуса. Танки 10 ттбр поступили на вооружение 8 тд 4 мк и 10 тд 15 мк, а часть боевых машин 21 ттбр – 5 тд 3 мк. Правда, к началу Великой Отечественной войны довольно большое число Т-28 требовало ремонта, а так как производство запасных частей к ним было прекращено в июне 1940 года, а запас ранее выпущенных почти полностью истощился, ремонтировать боевые машины было нечем. Например, в докладе о ходе формирования 5 тд от 4 августа 1940 года сказано:"Средних танков Т-28 26 тб 21 ттбр прибыло 30 штук, из них 23 требуют среднего ремонта. Запасных частей к ним совершенно нет".


Здесь следует дать некоторые пояснения. Дело в том, что количественный и качественный учет бронетанковой техники велся по специальной форме № 151 в соответствии с приказом Народного комиссариата обороны (НКО) СССР № 15 от 10 января 1940 года, вводившим в действие с 1 апреля 1940 года "Наставление по учету и отчетности в Красной Армии". Согласно этому наставлению предусматривалось деление всего имущества по качественному состоянию на следующие категории:

1-я категория – новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению

2-я категория – бывшее (находящееся) в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению. Сюда же относится имущество, требующее войскового ремонта

3-я категория – требующее ремонта в окружных мастерских (средний ремонт)

4-я категория – требующее ремонта в центральных мастерских и на заводах (капитальный ремонт). Танки, уже отправленные на заводы и рембазы, из списков частей не исключались, а указывались в этой графе в знаменателе

5-я категория – негодное (в сводную ведомость по форме № 151 не включались).


Из 481 танка Т-28, имевшихся на 1 июня 1941 г., 292 относились к 2-й категории, 100 – к 3-й категории и 89 – к 4 категории. Непосредственно по военным округам распределение было следующим:

ЛВО - 89

ЗапВО - 63

ПрибВО - 57

ПриВО - 10

КВО - 215

МВО - 8

Ремонтные базы - 29

Таким образом, боеспособными, вроде бы, можно считать 292 танка Т-28, однако неизвестно, сколько из них требовало войскового ремонта – замены катков, траков, аккумуляторов и т.п. Учитывая же хроническое отсутствие запасных частей к Т-28, не будет преувеличением считать полностью исправными и боеготовыми примерно 170-200 машин. Кроме того, следует учитывать, что танки с пушкой КТ-28 совершенно не годились для борьбы с танками противника, а могли использоваться только для поддержки пехоты. Количество танков Т-28, находившихся непосредственно в танковых дивизиях механизированных корпусов, было значительно меньше, чем их общее количество в военных округах. Видимо, остальные машины хранились на складах. Точной информацией об этом авторы не располагают, но достоверно известно, что все Т-28 ЗапОВО находились на складе в районе Минска, в бывшем военном городке 21-й тяжелой танковой бригады.

Согласно ведомости на 22 июня 1941 танки Т-28 находились в распоряжении следующих механизированных корпусов: 1 тд 1 мк (38 Т-28, 6 КВ, 265 БТ, 18 Т-26 и 50 ХТ-26), 3 тд 1 мк (38 Т-28, 232 БТ и 67 Т-26), 5 тд 3-мк (57 Т-28, 229 БТ, 25 Т-34, 27 Т-26 и 50 ХТ-26), 10 тд 15 мк (51 Т-28, 61 КВ, 181 БТ, 38 Т-34, 8 Т-26 и 22 ХТ-26), 4 мк (75 Т-28, 101 КВ, 290 БТ, 103 Т-26 и 290 БТ).


Первыми вступили в бой танки Т-28 5-й танковой дивизии, расположенной в литовском городе Алитусе. Части дивизии, еще 19 июня выведенные из военного городка, заняли оборону на восточной окраине города на правом берегу реки Неман. Поэтому когда 22 июня 1941 года в 4.20 утра немецкая авиация стала бомбить парки дивизии, там уже никого не было. Вслед за этим танки и пехота 39-го моторизованного корпуса вермахта стали переправляться через Неман по двум мостам, и здесь они были встречены огнем артиллерии и контратаками советских танков. В документах о боевых действиях дивизии сказано следующее:


"К началу боевых действий 27 танков Т-28 были небоеспособны вследствие изношенности. Во время боя за мосты геройски действовал личный состав 1-го батальона 9-го танкового полка. Он имел 24 танка Т-28 и с места артогнем поддерживал наступление 2-го батальона. Движение противника через северный мост было приостановлено... Только в 7.00 23 июня, при появлении новых частей противника и вследствие нехватки боеприпасов, части 5-й тд отошли в направлении Дауги-Вильно. За день боя 9-й танковый полк потерял из 24 Т-28 на поле боя 16, остальные вышли из строя и были подорваны экипажами".


Танки Т-28, находившиеся на складе под Минском, были захвачены немцами в первые же дни войны. Только одна машина, управляемая старшиной Д.Малько, 29 июня на предельной скорости промчалась по улицам Минска, тараня вражеские автомобили и тягачи. Танк прошел через весь город и был подбит на его восточной окраине. Малько был ранен, но сумел покинуть танк и выйти к своим. Уже после войны Д.Малько за этот бой был награжден орденом Отечественной войны I степени, но о подвиге его экипажа будет рассказано со всеми подробностями в отдельной главе. На Юго-Западном фронте Т-28 4-го и 15-го механизированных корпусов вступили в бой 23-24 июня. Однако сильная изношенность матчасти и отсутствие запасных частей не позволили в полной мере использовать их боевые качества. Вот что, например, сообщал помощник командира по технической части 4 мк в донесении начальнику АБТУ Юго-Западного фронта от 25 июня 1941 года: "Совершенно нетронутым остался вопрос со снабжением запчастями, особенно боевых машин, в результате чего 25 Т-34, 5 KB, 12 Т-28 и 14 БТ вышли из строя и находятся в ожидании среднего и текущего ремонта". Спустя сутки все тот же помпотех 4 мк сообщает:


"Основным недостатком большого выхода из строя машин и потребности в ремонте – отсутствие запчастей текущего довольствия и запасов НЗ. К Т-34 и Т-28 запчастей совсем нет".


Судьбу танков Т-28 4 мк можно узнать из "Ведомости потери боевой материальной части с 22 июня по 1 августа": Отправлено в ремонт на рем-базы и заводы промышленности – 12; оставлено на месте расквартирования и захвачено противником – 5; отстало в пути во время маршей и пропало без вести, уничтожено артогнем противника – 58".

По танкам Т-28 10 тд 15 мк сведений сохранилось несколько больше. В "Докладе о боевой деятельности 10-й танковой дивизии на фронте борьбы с германским фашизмом за период с 22.6 по 1.8.41 г." говорилось:


"По своему техническому состоянию танки Т-28 имели запас хода в среднем до 75 часов. В большинстве своем они требовали замены двигателей и по своему техническому состоянию не могли быть использованы в длительной операции. К 22.6 имелся 51 танк Т-28, из них выведено по тревоге 44 машины. Практически полное отсутствие запчастей сразу пагубно сказалось в период военных действий. Машины зачастую выходили из строя по малейшим техническим неисправностям. За время боев ремонтными средствами дивизии было сделано 4 средних и 38 текущих ремонтов Т-28".


Ниже приведен список потерь средних танков Т-28 входивших в состав 10-й танковой дивизии в период с 22 июня по 1 августа 1941 года:

оставлено в месте расквартирования в г.Злочев из-за технических неисправностей и впоследствии захвачено противником – 7;

разбито и сгорело на поле боя – 4;

вышло из строя при выполнении боевой задачи и оставлено на территории, занятой противником – 4;

осталось с экипажами в окружении противника из-за технической неисправности или отсутствия горючесмазочных материалов – 6;

осталось из-за отсутствия горючесмазочных материалов и невозможности их подать, так как район расположения машин захвачен противником – 4;

пропало без вести вместе с экипажами – 3;

уничтожено на сборных пунктах аварийных машин в связи с невозможностью эвакуировать при отходе – 6;

оставлено при отходе части по техническим неисправностям и невозможности восстановить и эвакуировать – 15;

застряло на препятствиях с невозможностью извлечь и эвакуировать – 2;

всего – 51 машина.

Следовательно, к 1 августа 1941 года были потеряны все танки Т-28, находившиеся к началу Великой Отечественной войны в составе механизированных корпусов Юго-Западного фронта. Однако в первых числах июля часть Т-28, хранившихся на складах и рембазах, передали в войска. Так, на 30 июля 1941 года 22 Т-28 имелись в составе 8 мк Юго-Западного фронта и по пять машин – в 16-м и 18-м мехкорпусах Южного фронта. В течение августа все они были потеряны. Здесь небезынтересно привести воспоминания А.Бурды, командира роты Т-28:


"14 июля в бою под Белиловкой мы атаковали и уничтожили колонну противника, которая прорывалась к Белой Церкви в сопровождении 15 танков. Я с моим башенным стрелком Васей Стороженко шестнадцатью снарядами уничтожил немецкий танк, четыре машины с боеприпасами и тягач с пушкой...

Обстановка обострялась с каждым часом. Гитлеровцы хорошо знали, что мы рыщем здесь, и на рубежах нашего вероятного появления выставляли танковые и артиллерийские заслоны.

И вот в этой обстановке мы все же наносим фланговый удар. Все делалось в спешке: времени для обстоятельной разведки не хватало. Видим, бьет противотанковая артиллерия. Старший лейтенант Соколов с тремя танками бросился подавить ее, и на наших глазах все три танка сгорели... В это время нас стали обходить крупные силы гитлеровцев. Нам дали приказ отступать. Мне с группой из шести танков было поручено прикрыть отход дивизии: она должна была сосредоточиться в новом районе. Мы вели бой из засад...

Выполнили мы боевую задачу, а тут началось самое трудное: боеприпасы и горючее на исходе, а приказа о смене позиций все нет. Отходить без приказа нельзя и воевать уже нечем. К тому же состояние боевой техники отвратительное – моторы уже отработали то, что им положено. У одного танка вышел из строя стартер – у него мотор заводится только от движения, когда машину на буксире потянешь. А если заглохнет под обстрелом, что тогда? Укрылись мы в леске, замаскировались, ждем связного от командования. А тут, как на беду, гитлеровцы. Их много. И разбивают бивуак метрах в 30 от наших танков. Мы тихо ждем, присматриваемся, прислушиваемся. Гитлеровцы разожгли костры, сели поужинать, потом улеглись спать, оставив часовых. Уже полночь... Час ночи... Связного все нет. Стало жутковато. Вдруг слышу, что-то шуршит. Пригляделся - ползет человек без пилотки. Шепчу:

- Кто такой?

- Я... лейтенант Перджанян, с приказом.

У него в одной руке винтовка, весь обвешан гранатами. Я его хорошо знал.

- Приказано отходить. Вот маршрут...

Ну, все сделали, как условились. Удар гранатой - в сторону фашистов, все моторы взревели, неисправную машину дернули, она сразу завелась. Даем бешеный огонь по кучам спящих гитлеровцев, по их пушкам, грузовикам. У них паника, мечутся у костров. Много мы их там положили. Прорвались... Остановился, пересчитал машины – одной нет. Что такое? Неужели погибла? Взял винтовку, побежал по дороге с Перджаняном поглядеть, что случилось. Смотрим, чернеет наш Т-28.

- Свои?

- Свои. – узнаю по голосу механика-водителя Черниченко.

- В чем дело?

- Машина подработалась, фрикцион не берет. А тут еще камень попал между ведущим колесом и плетью гусеницы, ее сбросило внутрь. Теперь гусеницу не надеть...

Что делать? Противник в километре, вот-вот гитлеровцы бросятся нас догонять. Юзом машину не утянуть. Скрепя сердце принимаю решение взорвать танк. Командиром на танке был Капотов – замечательный, храбрый танкист.

Приказываю ему:

- Возьми бинты, намочи бензином, зажги и брось в бак с горючим.

Хоть и жалко ему машину, он приказ выполнил немедленно, но вот беда – бинты погасли, взрыва нет. Принимаю новое решение:

- Забросай бак гранатами, а мы тебя прикроем!

Капотов без колебаний выполнил и этот приказ. Раздались взрывы, машина запылала. Мы бросились к танкам и поехали дальше. Нашли своих, доложили о выполнении боевого задания командованию, получили благодарность. Оттуда до Погребища дошли без боев. Это было уже 18 июля. Там сдали свои машины и отправились на формирование в тыл".


Судя по документам, дольше всего действовали Т-28 из состава 1-го механизированного корпуса, входившего в состав Северо-Западного фронта. Это объяснялось, во-первых, наличием в составе корпуса преимущественно экранированных танков, прошедших ремонт в 1940 году, а во-вторых, близостью (по сравнению с другими фронтами) Кировского завода, способного быстро и качественно произвести ремонт поврежденных машин.

В первые же дни войны 1 мк был буквально раздерган по отдельным частям и фактически перестал существовать как корпус: 1 тд еще за несколько дней до войны убыла в Заполярье (г.Аллакурти), 163 мед передана в состав 27-й армии, а из 3 тд изъят мотострелковый полк и один танковый батальон. 4 июля 1941 года командир корпуса получил боевой приказ штаба Северо-Западного фронта – уничтожить прорвавшуюся группировку противника в районе г.Остров. В контратаке, которая началась 5 июля в 5.00, участвовали 5-й и 6-й танковые полки 3 тд, имевшие к этому моменту 28 Т-28, 10 KB, 148 БТ, 30 Т-26 и 42 XT (часть танков участия в атаке не принимала, а находилась в ремонте и на марше к месту боя; число Т-28, пошедших в этот бой, составляло 7-8 машин). Артиллерийскую поддержку осуществлял только 3-й гаубичный полк – 24 орудия. Пехота практически отсутствовала (было до одного сводного батальона из частей 11 сд, остальные части беспорядочно отошли), авиации не было совсем.

В результате упорного боя с частями 1-й танковой дивизии немцев наши танкисты выбили ее из города и вышли на восточный берег р.Великая. Но закрепить достигнутый успех без поддержки пехоты не удалось – сводный батальон понес большие потери и в беспорядке отошел.

Немцы, после перегруппировки, в 15.55 перешли в контратаку силами 1-й и 6-й танковых дивизий при сильной артиллерийской и авиационной поддержке. Наши 5-й и 6-й танковые полки, не получив подкрепления, практически без артиллерии, упорно оборонялись до 17.00. Под ударами пикирующих бомбардировщиков и артиллерии, понеся большие потери, в 19.00 танковые полки 3 тд стали отходить.

После этого боя в полках 3 тд остались 1 Т-28, 2 KB и 40 БТ. В дальнейшем полки дивизии действовали в составе 22 и 41 ск в районе Пскова, Порхова, Карамышево, Сельцов. К 15 июля в 3-й танковой осталось 4 Т-28, 2 KB и 16 БТ, а 21 июля она была выведена в тыл для переформирования. Что касается Т-28, то благодаря сохранившемуся «Акту на безвозвратные потери боевых машин», можно узнать о судьбе 13 танков из состава 3-й танковой дивизии:


"Т-28 № 362277 6 тп, командир младший лейтенант Конрейкин – 5 июля 1941 г. разбита и сгорела вместе с экипажем от авиабомбы в г.Остров.

Т-28 № С-940 6 тп, командир лейтенант Копичев – 5 июля 1941 г. сожжена в г.Остров из-за невозможности эвакуировать (неисправен).

Т-28 № 1673 5 тп, командир лейтенант Марков – 5 июля 1941 г. разбита снарядами и сгорела в г.Остров. Экипаж жив.

Т-28 № 350502 5 тп, командир старший лейтенант Ручко – 5 июля 1941 г. в районе г.Остров снарядами противника был разбит мотор, заклинена центральная башня, и машина сгорела.

Т-28 № 362282 5 тп, командир лейтенант Маслюков – 5 июля 1941 г. в районе г.Остров сгорела от попадания снаряда в бензобак.

Т-28 № Д-1000 5 тп, командир лейтенант Подгорнов – 5 июля 1941 г. в районе г.Остров сгорела от попадания снаряда в бензобак.

Т-28 № Е-930 6 тп, командир лейтенант Пужилин – 5 июля 1941 г. в районе г.Остров сгорела от снарядов противника, засев в болоте.

Т-28 № Д-1090 5 тп, командир младший лейтенант Шемченок – 10 июля 1941 г. при обороне д.Веретенье от попадания снаряда в бензобак машина сгорела.

Т-28 № корпуса 848 5 тп, командир лейтенант Колошников – при отходе части вследствие неисправностей и невозможности эвакуировать была взорвана экипажем 10 июля 1941.

Т-28 № 350557 5 тп, командир лейтенант Калашников – будучи в окружении в районе д.Туготино 11 июля 1941 г. пошла на прорыв к своим в район Порхова и не вернулась. Судьба неизвестна.

Т-28 № корпуса 858, 5 тп, командир старшина Митрофанов – прорываясь через территорию, занятую противником, танк 10 июля прибыл в район овчино-шубного завода г.Порхова, где вышли из строя бортовые фрикционы и тормоза. 11 июля 1941 г. завод был окружен противником, и, так как танк был неисправен, пришлось его сжечь.

Т-28 № корпуса 999 5 тп, командир лейтенант Забелин – 11 июля 1941 г. при обороне д.Турица танк попал в окружение, но так как были сожжены тормозные ленты и пушка выведена из строя снарядом противника (сорвало накатник), машину пришлось взорвать.

Т-28 № 350519 5 тп, командир лейтенант Самарский – 11 июля 1941 г. в районе д.Турица при попадании снаряда в бензобак сгорела вместе с экипажем".


Части 1 тд 1-го мехкорпуса, убывшей в Заполярье, разгрузились в районе Аллакурти 26 июня 1941 года и до конца июля вели бои, поддерживая части 42 ск. 17 июля 2-й танковый полк дивизии перебросили под Красногвардейск, туда же 1 августа прибыла и часть боевых машин 1 тп. В августе из них (оставшихся в составе 42 ск) был сформирован 107-й отдельный танковый батальон, в который, кроме прочих, входило 13 танков Т-28. Части дивизии, убывшие под Красногвардейск, вступили в бой 11 августа, имея 14 Т-28, 22 KB, 48 БТ, 12 Т-26 и 7 Т-50. Дивизия, неся потери, вела упорные бои до 30 сентября, когда она была переформирована в 123-ю танковую бригаду. Всего за период с 11 августа по 12 сентября 1941 года 1 тд потеряла 21 (из них 13 безвозвратно) Т-28 (с учетом прибывших на пополнение):

сгорело от артогня – 12;

подбито артогнем – 2;

вышло из строя по техническим причинам – 6;

прочие причины – 1


Как уже неоднократно указывалось в период битвы за Москву с полигонов и складов начали изымать всю технику, имевшую хоть какую-то боевую ценность. Этот процесс, вполне естественно, затронул и старые трехбашенные танки. Так, осенью 1941 года на полигоне НИБТ находилось не менее пяти Т-28 (модификации не выяснены, но соре всего это были танки с пушками КТ-28) и один мостоукладчик ИТ-28. Ещё два Т-28 и два Т-29 имелось в ВАММ. Часть танков 8 октября свели в отдельную роту и отправили на фронт, где спустя несколько дней было потеряно по одному Т-28 и Т-29. Остальную технику (всего 41 единица, включая машины других типов) отправили в Казань и использовали для обучения личного состава. Нашла работа и для некомплектных танков, которые использовались на полигоне для различных экспериментов. Вот что вспоминал об этом полковник Лелюшенко, которому поставили задачу пополнить изрядно потрепанный в боях под Тулой и Мценском состав танковых подразделений (действие происходило, по всей вероятности, 13 октября):


"Предвидя грозные бои за родную столицу, я постоянно думал над тем, где взять дополнительные противотанковые средства. Вспомнил, что неподалеку отсюда был полигон. Не раз мне приходилось участвовать там в учениях. Нет ли на полигоне хотя бы неисправных танков? Послал на разведку майора А. Ефимова. Часа через полтора он с радостью доложил: «Есть 16 танков Т-28 без моторов, но с исправными пушками». В тех тяжелейших условиях для нас это явилось просто находкой. Конечно, надо использовать эти танки как неподвижные огневые точки. Зарыть в землю, дать им побольше боеприпасов и поставить на направление Бородино - Можайск, где, по нашим предположениям, враг нанесет главный танковый удар. В расчеты новых огневых точек решили назначить артиллеристов из 32-й Дальневосточной дивизии".


Эти Т-28, превращенные в БОТ, действительно участвовали в отражении атак немецких танковых групп, однако об их эффективности информации пока найти не удалось. Впоследствии “трехбашенники” были оставлены экипажами и попали в руки немцев, но после контрнаступления вновь были перешли в руки РККА. На московском направлении эти Т-28 в боях больше не участвовали.


В ноябре 1941 года десять Т-28 также получила 150-я тбр, принимавшая активное участие в сражениях за Москву. Откуда прибыли эти танки пока остается не выясненным. Скорее всего, их доставили из ПриВО, где Т-28 использовались в качестве учебных машин. Боеспособным был только один танк, а остальные требовали среднего ремонта.

Также не совсем ясна история их боевого применения. В ноябре-декабре 1941 г., во время боёв у н\п Ефремов и Никольское, советским танкистам не удалось добиться значительных успехов, хотя помимо 15 Т-26 и 19 БТ-7 в составе бригады имелось четыре Т-34. Впоследствии часть оставшихся танков приняла участие в контрнаступлении на Воронежском фронте.

За время зимних боёв безвозвратные потери оказались небольшими – по состоянию на 29 февраля 1942 года бригада располагала восемью Т-28, однако к 1 апреля количество трехбашенных машин сократилось до одной штуки. Остальные семь, в виду высокого износа и боевых повреждений были отправлены в тыл для прохождения капитального ремонта и на фронт они больше не вернулись.


К весне 1942 года танки Т-28 находились только в частях Ленинградского фронта. В условиях блокады и использования их в качестве подвижных огневых точек Т-28 применялись до 1943 года, а в тыловых подразделениях – до весны 1944 года. Точным количеством Т-28, участвовавших в боях на Ленинградском фронте с осени 1941 года (начало блокады), авторы не располагают, но можно предположить, что их насчитывалось не более 15–20. Например, 19 ноября 1941 года в состав 51-го отдельного танкового батальона (42-я армия) прибыла рота Т-28 (9 машин). 20 декабря ею были атакованы позиции противника в районе Верхнее Койрово. Прорвав немецкую оборону, танки углубились во вражеский тыл. В ходе этой операции пять Т-28 были подбиты артиллерией и остались на территории противника, а два сумели выйти к своим, хотя и были повреждены.

Имелись Т-28 и в составе 220 тбр 55-й армии – на 27 сентября 1942 года в ней числилось 8 Т-28, 18 KB, 20 Т-34, 17 Т-26 и 4 Т-50. Последние сведения по Т-28 Ленинградского фронта относятся к 1 февраля 1944 года, тогда там в тыловых подразделениях еще оставалось 3 машины.

Но дольше всего в боевых частях Красной Армии Т-28 действовали в составе 14-й армии Карельского фронта в Заполярье. Как уже говорилось, в августе 1941 года из танков 1 тд в районе Алла-курти был сформирован 107-й отдельный танковый батальон. В этом же месяце, участвуя в боях против финских частей, он понес большие потери (до 50%), сюда же вошли и 10 танков Т-28. К 1 сентября 107 отб имел в строю 3 Т-28, 12 БТ, 5 Т-26 и 5 ЛХТ-133, причем по донесениям руководства "при использовании наших танков особый эффект давали танки Т-28".

В 1943 году 107 отб был переформирован в 90-й танковый полк, и к 20 июля 1944 года (моменту начала наступления советских войск в Карелии) имел в своем составе 3 Т-28, 8 Т-26, 5 Т-30, 1 Т-60 и 3 Т-38. Это самое позднее (из найденных в документах) упоминание об использовании танков Т-28 частями Красной Армии в Великой Отечественной войне.


Немного об использовании Т-28 армиями других стран. Как уже упоминалось, в ходе «зимней войны» финны захватили два Т-28. В августе 1941 года – еще 10 машин из состава 107 отб; 5 машин (из них одну экранированную) они отремонтировали и ввели в строй. Таким образом, общее число трофейных Т-28 в финской армии достигло 7 единиц. В составе единственной финской танковой бригады они эксплуатировались до 1951 года.

Следует отметить, что на все трофейные машины (за исключением экранированной) финны устанавливали дополнительное бронирование, по типу нашего, а также защищали маски пушек специальными броневыми плитами. В 1945 году один из Т-28 был переделан ими в ремонтно-эвакуационную машину.

Что касается немцев, то, несмотря на то, что они даже присвоили трофейным Т-28 собственное обозначение Pz.Kpfw.746(r), информации об их эксплуатации в вермахте найти не удалось. Известна лишь одна фотография Т-28 с опознавательными знаками вермахта и немецким экипажем. Скорее всего, учитывая плохое техническое состояние Т-28, их применение немцами носило эпизодический характер, а количество едва ли превышало 10-12 единиц.

Упоминаемый некоторыми западными и отечественными авторами факт продажи двух Т-28 Турции не соответствует действительности и не находит подтверждения ни в одном архивном документе.

До настоящего времени сохранилось пять танков Т-28, четыре из них находятся в Финляндии и один – в России, в Центральном музее Вооруженных сил.


История "минского" Т-28
Июнь-июль 1941 г.


Этот эпизод, сейчас вызывающий массу споров, хотелось бы осветить отдельно. История с "огненным танком", прошедшим едва ли не весь Минск летом 1941 года, впервые получила огласку в 1960-е гг., когда активно стал собираться материал по советским воинам, защищавшим Белоруссию. Достаточно сказать, что подвиг героев Брестской крепости стал широко известен именно тогда. Вот и рассказ о прорыве одиночного Т-28 был впервые озвучен (предположительно) лишь в 1967 году. Воспоминания единственного, как тогда считалось, выжившего участника тех событий ст.сержанта Д.Малько стали известны широкой общественности и вызвали большой резонанс – удалось даже найти второго выжившего танкиста. Тем не менее, вскоре об этом подвиге забыли…

В наше время, с развитием информационных технологий, всё пытаются перевернуть с ног на голову. Дескать, не было в Минске никакого Т-28, зато был Т-34, весь экипаж которого погиб. Таки образом, у нас имеются два схожих варианта событий, которые условно назовём "версия Т-28" и "версия Т-34". Что ж, давайте рассмотрим обе истории, параллельно восстанавливая хронику того времени. Начнем с "версии Т-28".


Конец июня 1941 года. Части РККА отступают, оставляя Минск без прикрытия сразу с нескольких направлений. Из города и окрестностей вывозиться материальная часть и техника. Всё, что невозможно эвакуировать – сжигается. Утром 28-го июня сержант Малько находился в Минске, где в его распоряжение поступил танк Т-28. Так события выглядят в воспоминаниях ветеранов, которые полностью согласуются с официальной версией. Перейдём к первоисточнику – ниже приводятся отрывки из интервью В.Малько без литературной обработки, прямым текстом (с момента, когда речь пошла непосредственно о танке):


"…Тогда майор Денисковский приказал их сжечь. А я отказался сжечь танк. Я сказал, что я буду на танке отступать. Ну и так и сделал. Заправил машину горючим, значит, завел машину, вывел, в конце колонны пристроился. Доехал до Березины…"


Пока всё сходится. Далее, по официальной версии, у райцентра Червень колонна была обстреляна немецкими самолётом. По всей видимости, Малько попытался вывести танк из под огня, но двигатель у Т-28 неожиданно заглох. На ремонт ушло не менее часа, но к этому времени основная часть колонны продвинулась далеко вперед и догнать её своим ходом уже не было возможности. Тогда Малько построился к другой колонне, где в скором времени получил новые указания:


"Это был очень жаркий день. Когда я… Мне приказали выехать за Березину и ждать немецких танков…появятся…чтоб я ракетой дал…ко мне подходит майор и три курсанта. Я их не замети сразу.

- Здоров, танкист!

Я аж подскочил, понимаете?

…Уже начинало темнеть, как мы подъехали к Тростенцу. И я подумал, если по центральной дороге поеду… Я по над рекой поехал и заехали там были боеприпасы находились. Мы заехали на склад, взяли более 7000 патронов и 60 штук снарядов. То есть, набили полный танк."


Поскольку все дороги были перекрыты немцами было предложено пробиваться к своим войскам в западном направлении через Минск. Идея казалась самоубийственной только с первого взгляда – немцы не ждали появления в тылу одиночного танка, поэтому советские танкисты решили максимально использовать элемент внезапности. Командование танком взял на себя майор, который вместе с двумя курсантами занял место в башне. Ещё два курсанта обслуживали пулеметы в малых башнях, а Малько занял место механика-водителя.


Боевые действия на минских улицах развивались следующим образом. Войдя в город танк поначалу ехал по пустым улицам и только у здания ликеро-водочного завода советские танкисты встретили первых немцев. Те, занятые погрузкой "ценных трофеев", даже не обратили внимание на появившийся советский танк. Это дало возможность подойти к ним на расстояние около 50 метров и открыть огонь в упор.

После этого, танк переехал по деревянному мосту через р.Свислочь, повернул на Горбарную (теперь Первомайская) улицу и возле рынка (теперь на его месте стадион), на улице Ленина, повстречал колонну немецких мотоциклистов. Этот "бой" закончился полным разгромом немцев, причем шедшие мотоциклисты первыми были буквально раздавлены гусеницами.

Далее Т-28 поднялся по улице Энгельса и, беспрерывно ведя огонь из пушек и пулеметов, вышел на советскую улицу. Возле окружного дома Красной Армии танк повернул направо и вышел на улицу Пролетарскую (теперь Я.Купалы), плотно забитую немецкой техникой. Немцы вели себя крайне безмятежно и экипаж танка, который теперь находился на небольшом возвышении, воспользовался моментом. При разгроме колонны воспламенились цистерны с горючим и пламя перекинулось на соседние дома и деревья. Прикрываясь огнем и дымом майор приказал снова повернуть на Советскую улицу и, вновь переехав мост через Свислочь, танк оказался рядом с Парком Горького, где находилось ещё одно скопление немецкой техники. По всей видимости, немцы приняли звуки недавнего боя за налёт советской авиации и поэтому, готовясь к появлению самолётов, вновь пропустили появление танка. Но на этот раз полностью разделаться с немцами не удалось – в танке осталось всего 6 снарядов и майор приказал прорываться на восток. Включив 4-ю передачу Малько начал выводить танк через Круглую площадь к Комаровскому рынку. Именно на развилке дорог нынешней площади Якуба Коласа (напротив здания Физкультурного института) танк был накрыт огнем противотанковых орудий. По всей видимости, в бой вступили PaK 35/36, так как при фронтальном обстреле снаряды не смогли пробить башню и корпус. А вот два попадания в моторный отсек стали решающими.


"В последний момент, когда танк остановился, я выскочил через люк механика-водителя. А майор выскочил через башню и тоже – я на правую сторону, и он. И немцы со всех сторон бежали дальше к этому танку. Так майор – в последний момент увидал – как он отстреливается из пистолета. Вот. А я в огороды, прополз метров 200 и потерял сознание…и меня кто-то из местных жителей накрыл картофлянником…"


В это время у Т-28 сдетонировали остатки боекомплекта и Малько решил, что кроме него и майора спастись никто не смог. Однако, это было не совсем так – уцелело ещё двое курсантов. Впоследствии Малько удалось выбраться к Рославлю где, после "обстоятельной беседы" с офицером из особого отдела, его приговорили к расстрелу за потерю танка. Тем не менее, расстреливать его не стали и впоследствии Малько прошел всю войну, получив звание старшего лейтенанта. Интересен также и другой эпизод, связанный с этим же Т-28. Относится он к 3 июля 1944 года, когда Малько вновь вошел в освобожденный Минск:


".. Я вел свой танк по изрытым снарядами улицам Минска, мимо парка Челюскинцев и смотрел на варварски разрушенный фашистами город. На местах домов лежали груды развалин. У некоторых зданий уцелели лишь стены с пустыми проемами окон. На южной окраине еще шел бой, а здесь, в северо-восточной части города, уже стояла тишина и редкие жители выходили на улицы. Я вспомнил свой давний рейд по этим улицам ровно три года назад. Тогда тоже, как и сейчас, было 3 июля. Только в тот день мы прорывались к своим в одинокой машине сквозь скопище врагов и под их ураганным огнем, а теперь шествовали в колонне грозных боевых машин, только что разгромивших противника и принесших освобождение. Когда въехали на Комаровку, я увидел у развилки улиц обгоревший остов танка и узнал в нем свой Т-28. От волнения у меня сдавило горло. С разрешения командира я остановился у обгорелой машины, выскочил из люка своей «тридцатьчетверки» и подошел к остову танка, который уже покрылся ржавчиной. Центральная башня была сорвана, в моторной части зияла огромная дыра, правая гусеница перебита, и куски ее валялись тут же. Но даже и в таком безжизненном и искореженном виде танк все еще выглядел довольно внушительно."


Впоследствии к этой сцене мы ещё вернемся, а пока приведем более подробный рассказ о минских событиях курсанта Федора Наумова, который обслуживал правую пулеметную башню. Рассказ был опубликован в монографии М.Коломийца "Средний танк Т-28. Трехбашенный монстр Сталина":


"Летом 1941-го я был курсантом артиллерийской школы и наша часть стояла недалеко от Минска в лагерях. Ну а мы тогда увольнение в город получили с Сашкой Рачицким. Ну, а как только отбыли, пока на перекладных до города добрались, так известие - «война!» Что делать? Положено было срочно в комендатуру, так как из города так просто не уедешь!

Числа так двадцать четвертого, или двадцать пятого добавили нам еще двух курсантов и каждый день мы стали выезжать на проверку слухов о фрицевских десантах. Сначала с нами был обшевойсковик капитан, Сомов его фамилия. А потом передали нас танкисту - майору Васину, или нет - Васечкину! Он не то новые танки получал, не то списанные отправлял, не помню точно. Вот это мужик был, настоящий! У него вроде даже медаль была, не то XX лет РККА, не то какая еще. Хотя, может, насчет медали вру я, но это был настоящий герой.

Помню, как послали нас в одну деревеньку, что там вроде как немецкие парашютисты. Прибыли мы туда на «полуторке», а там, в самом деле стрельба вовсю. Примерно рота под командой лейтенанта огонь ведет по опушке леса, а оттуда отвечают из пулемета и винтовок тоже. Но рота в атаку не идет. Ждут артиллерию, чтобы как положено.

Ну, короче, это майор наш в бинокль углядел, что по своим стреляем. Приказал огонь прекратить, взял белый флаг и пошел к опушке - разбираться. А тутошний лейтенант больше всего боялся, что это переодетые немцы и что они Васечкина в плен возьмут. Но не взяли, оказались наши это. Заблудились в дорогах, а тут слух, что десант немецкий у Березины. И надо такому случиться, что заблудившаяся рота аккурат с того направления бодро марширует, откуда все десанта ждут. Ну и стрельнули по ним. А они тоже слухами кормятся, что немцы кругом. Вот и обороняться! Так и поубивали бы друг дружку, если бы не Васечкин. Ты знаешь, я сейчас уверен, что все рассказы про множество немцев в нашей форме в июне-июле сорок первого - это про таких же заблудившихся своих, которых за немца принимали и убивали. Мы-то тоже тот бой актировали, как сражение с переодетыми десантниками. Ну ладно, что-то я не о том...

Ну, в общем, майор наш был человеком, что надо! И матом крыл напропалую, и в морду давал, если кто зазнавался, и арестовывал, мог и оружием угрожать. По обстановке действовал. Многому я у него тогда научился. Дня мы три с ним были, а потом вдруг получаем приказ - получить танк. Прибыли на указанный хутор, а там во всем параде трехбашенный Т-28, и с танком механик - сержант с такой чудной фамилией. Не то Маленький, не то Малько. Так и стал я вдруг заряжающим в танке, хоть снаряды в нем только учебные были – деревянные, пять штук.

Помню первое задание было - заправиться. Так мы три часа искали в указанном месте заправочную машину, пока не нашли аж в пяти километрах восточнее. И то, если бы не застряла машина, а водитель не драпанул, остались бы мы без горючего. Но в машине был хороший бензин, «сладкий», для самолетов, как сказал наш майор. Правда остаюсь его в баке уже немного, видно пограбила его. брошенный, шоферня наша. Но нам хватило, заправились.

Потом, помню, искали место, где взвод БТ в болото сел, а вылезти никак. Вроде как нам надо было их выдернуть. Но пока троса нашли, пока место то обнаружили, а бетешек там уж нет. Только вся земля перепахана, будто не пять БТ тут были, а десятка три. Ну вылезли и слава богу. На другой день нас кинули в подмогу танковой роте Т-26, что в реке засела. Пока их искали, сами застряли. Вылезали с бревном-самовытаскивателем, замучились, пока на твердое выбрались, глядь - а у нас трак лоп-нул, а запасных-то и нет. Вот и возились мы с ним потом весь вечер до темна. А пока с траком возились, гул от дороги, да и бухание пушек куда-то на Восток уползли. И все солдаты, что проселком этим на Восток шли, будто испарились.

Страшно стало, как бы не угодить нам к немцам в тыл! Решили ночью караулить. Винтовок у нас две было. Пулеметы из танка решили не вынимать, все равно патронов мало. Так и дежурили по двое по два часа каж-дая смена.

Мне выпало в самый рассвет стоять с Сашкой. Тишина - закачаешься! Птички поют, коростели трещат, кузнечики стрекочут, красота. И перед самым рассветом вдруг словно раскаты грома на нас накатил гул. И прямо из тьмы к светлому небу потянулись стаи двухмоторных самолетов. Страшно.

Как взошло солнышко слышно стало, как на дороге жизнь зашевелилась. Возникла надежда, что свои там. Взял тогда майор с собой здоровенного такого парня, Сергей его звали и меня тоже (все равно оружия у нас больше не было) и пошли мы к дороге. А там беженцы, только не на Восток идут, а на Запад. Что такое? А оказывается, вечером вчера фрицы перерезали шоссе у моста, поставили там зенитки с пулеметами и никого не пускают, по всем стреляют. Там нам не пройти.

Пока ходили на разведку, нашли еще винтовку СВТ, что славяне в кустах сховали. Так что огневая мощь у нас увеличилась. Потом вернулись к танку, майор приказал высказать свои соображения по дальнейшим действиям. Наши где-то у Борисова, Могилевское шоссе перекрыто. Идти в обход – нет ни бензина ни гарантии, что сильно натянутая гусеница выдержит.

Тут Сашка Рачиикий, а он местный был, предложил на Запад идти. В Минск, а оттуда уже по Московскому шоссе на Борисов рвануть. По слухам на Московском шоссе немцы не так хозяйничачи, как тут.

Сашку и сержант Малько поддержал, военный городок которого был неподалеку. Тогда майор и принял решение идти через Минск, но сперва где-то заправиться. Решили идти туда, где часть сержанта нашего стояла. Там автомобильный бензин нашли, качеством, правда, похуже, чем тот, что запрятались раньше, зато три початые бочки. В смеси со «сладким» пошло, заправились, как надо!

Потом в складе артснабжения нашли выстрелы семидесятишести, что валялись на полу среди разбитых ящиков. Хоть осколочные и фугасные, бронебойных нет, а все же хорошо! Пушка-то посильнее винтовки будет. Начали загружать. Но спешили и не смотрели на маркировку. А потом это нам боком вышло.

Загрузили уже все места под боекомплект, а еще снаряды валяются. Не оставлять же! Ну сунули сверх БК еще наверное штук 20 снарядов. Всего их у нас под сотню было. Потом нашли и патроны. Пусть вылежавшие срок, но патроны. Для пулемета! Так что были мы теперь не пугачом, а настоящей силой! Уж совсем уезжать совратись, когда майор притащил нам четыре танкошлема, хоть рваненьких, а все ж голову поберечь следовало.

Ну и, конечно, воевать все разохотились! И командир наш задачу скорректирован не просто прорваться через Минск, а прорваться, нанеся противнику наибольший урон!

Вот так и пошли мы в бой. Собственно, я самого боя почти не видел. Заряжающим стоял у пушки, не особо до оглядываний было. Тем более у танка переговорного устройства не было, да и мой перископ разбит был – только в пулеметный прицел что-то видно, и то лишь когда пушка заряжена.

Но сперва глядел я в него, так как долго мы ехали без выстрелов. Помню сначала какие-то посадки, потом домики, немцев на улицах почти не было. Помню велосипедист, неуклюже крутил педали перед нами. Ну и докрутился. Сержант подмял его легко. Потом несколько немцев курили на крыльце, хотел дать по ним очередь, но майор махнул мне рукой, не надо, мол. А уж когда проскочили трамвайные пути, увидели, как их цельный грузовик набивается! А позади него бронемашина стоит. Ну тут и вдарили башнеры из пулеметов по машине-то. Танк остановился, а майор ахнул из пушки по бронемашине. Попал или нет, я уж не знаю. Я кинулся пушку заряжать. И вот тут понял, какую мы ерунду створили. Гильза-то в казенник не лезет. Закраина больше по диаметру! Оказывается танковая пушка-то только «бобиковы» снаряды кушает. Кинулся маркировку на снарядах разглядывать! Какое там? Едва вижу. Пока лампочку не нашел ничего не вышло. Ну, тут уж получше пошло. Я снаряды в казенник закидываю, а майор с пушки, как с пулемета садит, один за другим! А у меня другая забота, куда девать нестрелянные дивизионные выстрелы-то? Под ногами они сильно мешаются. К счастью тут канонада прекратилась и я смог воткнуть их во вращающуюся укладку под сиденье на место потраченных осколочных.

Потом я опять прильнул к прицелу. Наш мехвод разогнался как очумелый и то и дело нарушал правила движения. То машину с дороги столкнет, то по мотоциклу проедет. А уже за Свислочью с горки вдруг по нас вдарила пушка «тридцатисеми» противотанковая. Вдруг по башне, как в колоколе: «Бумм! Бумм!» Майор быстро башню туда вертеть, а я уж понимаю, что колпачок со взрывателя свернуть надо. Потянулся в карман за пассатижами. И что я снаряды заранее к стрельбе не подготовил? А по башне опять: «Бумм!»

Тут наша пушка в ответ рявкнула, что уставший пес, а потом еще два раза. Больше не звонили нам по башне. И опять поехали себе. Потом нас обстреливали еще раза два или три, не помню. Но не пробили броню-то.

Я уж совсем расслабился и подумал, что уйдем мы, но вдруг кончились «бобиковы» выстрелы остались только дивизионные. Так что пушка наша беззубой стала. А тут, как назло, по нас опять барабанить снаряды начали и не с одной стороны, а аж с трех. Вот тут страшно стало. Как загорелся танк, не помню я. Меня вроде как оглушило при взрыве снаряда внутри башни. Упал на днище. Очнулся от жара - танк горит. Полез выбираться. Не почувствовал сперва, что обожгло мне руку и бок. Вылез с тлеющей рубахой. У плетня увидел майора нашего - ничком лежал. Дальше в проулке перестрелка – немцы преследовали наших, что остались в живых.

Я взял у майора его наган и пошел к домам. Думал, вот сейчас немцы на меня нападут, а их нет. Хотя нет, вроде бежал я... Короче, поймали меня не немцы, а бабы местные и в подпол спрятали, так жив и остался...

А что потом? А потом попал к партизанам, в сорок третьем вывезли меня на большую землю. Проверили мою историю. Поверили, наверное... - Рассказчик помолчал... И неожиданно закончил:

А танк этот Т-28 - хороший танк! Никому не дам ругать его зазря!"


Перечитывая эти воспоминания как-то не поворачивается мысль усомниться в их подлинности. И всё же, после появления интернета, в массовом количестве стали появляться фотографии, сделанные немецкими солдатами и офицерами летом 1941 года на улицах Минска. И, о ужас! Ни одной фотографии "минского" Т-28 среди них не оказалось. Вместе с тем, имеется "около 50" фотографий танка Т-34 образца 1941 года (с "узкой" башней), уничтоженного как раз на том самом месте, где по рассказам очевидцев должен стоять Т-28.

Кадры немецкой аэрофотосъёмки как бы подтверждают вторую версию – может и вправду не было никакого Т-28? Однако, давайте не будем спешить с выводами. Для начала ознакомимся с материалами, которые удалось найти в советских изданиях. В книге "Бойцы подпольного фронта" (изд. "Беларусь", 1982 г.) бывшая подпольщица Я.М.Савицкая вспоминала следующий эпизод:


"28 июня, под вечер, когда на Советской улице скопилось большое количество фашистских войск, со стороны товарной станции появились два советских танка. Продвигаясь вперед, к Академии наук, танкисты на ходу вели огонь из пушек и пулеметов, в упор расстреливая гитлеровских солдат.

Это было так неожиданно, что захватчики не на шутку растерялись. На Комаровке, где сейчас находится Полиграфкомбинат им. Якуба Коласа и завод им. Серго Орджоникидзе, один танк гитлеровцы подбили, другому удалось вырваться из огненного кольца. Из загоревшейся машины выскочили три танкиста. Отстреливаясь, они забежали во двор продовольственного магазина. Двоих танкистов фашисты убили, третьему удалось скрыться…"


Насчет даты есть сомнения, а вот всё остальное вполне убедительно. То есть, на Комаровской площади был подбит всё-таки Т-34, в то время как Т-28 удалось продвинуться несколько дальше. Таким образом, однозначно говорить об отсутствии трехбашенного танка в Минске уже не приходится. Нашлось и другое свидетельство боя на нынешней Площади Якуба Коласа. Вспоминает В.Гамалеев, который в июне 1941 года жил в этом районе и стал очевидцем тех драматических событий.


"Фашисты несколько дней в Минске. Неожиданно на улицу Советскую с запада врывается танк с красной звездой на борту. Навстречу понеслись мотоциклы с гитлеровцами. Танк продолжал мчаться, подминая под себя мотоциклы и ведя беспрерывный пулеметный огонь. Он вырвался на площадь, ту самую, где стоит сейчас памятник партизанам, и остановился. То ли заглох мотор, то ли кончилось горючее. Немцы подтянули противотанковое орудие и ударили по танку прямой наводкой.

Машина вспыхнула, в раскрывшемся люке показался объятый пламенем механик-водитель. Раздалась автоматная очередь, и он упал на брусчатку площади.

Стрелок-радист, выскочивший вслед за товарищем, видя приближавшихся автоматчиков, застрелился.

Командир танка сумел добежать до улочки и скрылся в одном из дворов… Каждое утро у танка появлялись цветы, на его бортах клеились листовки подпольного горкома партии, писались надписи, призывавшие к борьбе с оккупантами. Мы, ребята, жившие при комаровской амбулатории, несколько раз умудрились исписать его борта словами «Смерть фашистским оккупантам!» Почти три года продолжалось единоборство, и, наконец, комендант Минска приказал увезти непобежденный танк…"


Этот рассказ был изложен автору статьи "Танк на площади" И. Муромцеву (опубликована в газете "Комсомольская правда" 28-го июня 1974 года), когда Гамалеев работал начальником КБ Рижского судоремонтного завода. То есть, в двух выше изложенных эпизодах, хоть и недостаточно явно, но всё же присутствует упоминание о танке, который сейчас однозначно определяется как Т-34. Тогда возникает другой ряд вопросов, который, мягко говоря, совершенно не связан с воспоминаниями ветеранов. Делая сравнительный анализ всех перечисленных источников легко заметить целый ряд разночтений, который имеет отношение как к "версии Т-28", так и к "версии Т-34".


1. Появление танка Т-28 под Минском. Согласно официальной версии Д.Малько должен был перегнать прошедший капитальный ремонт Т-28 (не экранированный, оснащен пушкой КТ-28) с окружного автобронетанкового склада №105 в неуказанный пункт назначения. Именно вопрос о 105-м складе абсолютно не ясен. Вот что имеется по поводу Т-28 в архивах ЦАМО РФ [ф.38 (ГАБТУ КА), оп.11353 (штаб управления командующего бронетанковыми и мехвойсками), д.899 (Доклады, донесения, сведения и справки ЗОВО и ОрВО, соединений и частей о наличии, состоянии, эксплуатации и ремонте матчасти, штатной и списочной численности личного состава, ходе формирования, обеспеченности и боеготовности частей):

л.29 Сводная ведомость обеспеченности боевыми и вспомогательными машинами и их техническое состояние на 15.4.41 г. по ЗапОВО", показано 58 Т-28, 35 2-й категории, 17 3-й и 6 4-й.Кроме того, один железный.

л.31 Сводная ведомость обеспеченности боевыми и вспомогательными машинами и их техническое состояния на 15.4.41 г. по в/ч 9090" (6-й мк): 58 - 35 - 17 - 6.Кроме того, один железный

л.33 Сводная ведомость обеспеченности боевыми и вспомогательными машинами и их техническое состояния на 15.4.41 г. по в/ч 9325" (4-я тд): 30 Т-28 - 15 - 13 - 2.

л.34 Сводная ведомость обеспеченности боевыми и вспомогательными машинами и их техническое состояния на 15.4.41 г. по в/ч 8995" (7-я тд): 28 Т-28 - 20 - 4 - 4.Кроме того, один железный

л.100 Доклад о состоянии войсковых частей в/ч 9090" (4 мая 1941 г.): в капитальном ремонте 11 Т-28.

л.101 Требуют капремонта 5 Т-28. Требуют среднего ремонта 5 Т-28.

л.106 Ведомость укомплектования и технического состояния боевых машин в/ч 9325 по состоянию на 30.4.1941": 30 Т-28 есть, 28 будут переданы частями корпуса, "всего будет состоять" 58 машин. Взамен Т-34."

В том же фонде указывается следующее: "На 1.06.41 в ЗапОВО Т-28 всего 63, 2 категории 19, 3 категории 30, 4 категории 14"".

Эта тема активно обсуждается на интернет-форумах и, похоже, единого мнения на сей счет нет. Впрочем, большинство сходится на том, что 5 или 6 танков Т-28 вполне могли оказаться в районе Минска.

2. Неувязка с датами. В ряде источников и в документальном фильме "Огненный экипаж" (2011 год) приводится 3 июля 1941 года. В то же время, В монографии М.Коломийца данные события имеют место 29-го июня. Если сопоставить факты, то более правильной всё е выглядит вторая из них, поскольку 3-го июля Минск находился в глубоком немецком тылу и тот же факт заправки танки горючим и пополнения боеприпасами вряд ли мог иметь место в подобной ситуации. Отсюда возникает второй вопрос.

3. Проблема с боекомплектом. Если бы речь действительно шла о Т-34, то проблема с "дивизионными" выстрелами, описанная в рассказе Наумова, выстрелами попросту бы не возникла.

4. Танковые экипажи. Не секрет, что в начале своей карьеры Т-34 вызывали массу нареканий. В числе наиболее существенных недостатков упоминалась теснота в боевом отделении и, особенно, в башне. Так что разместить в ней трех человек было можно, но вести полноценный бой – очень сомнительно. Что касается описанных фактов гибели танкистов, то и здесь не всё однозначно. По "версии Т-28" уцелело три танкиста, по "версии Т-34" - ни одного, причем один из них застрелился. В обоих случаях имеется лишь один общий факт, ясно говорящий о том, что два танкиста погибли рядом с танком (в случае с Т-34 есть фотографии, ясно подтверждающие это).

5. Откуда взялась "тридцатьчетверка"? По версии одного из польских историков эта машина могла принадлежать 12-й танковой дивизии. Фактически, происхождение этого Т-34 до сих пор определить так и не удалось, поскольку на её броне отсутствуют какие-либо обозначения. Предположительно, танк перед войной также находился в ремонте.

6. Почему нет фото уничтоженного Т-28? Этим аргументом активно оперируют сторонники "версии Т-34". Казалось бы, немцы снимали всё более-менее значимое, что попадалось на пути, но далеко не вся советская техника, подбитая или брошенная летом 1941 года, попала в кадр. Не исключено, что снимки Т-28 ещё найдутся и аргумент "нет фото" как-то малоубедителен.

7. Место гибели. Предположительно, танк Малько был подбит не у развилки дорог, а несколько дальше. В пользу этой теории говорит тот факт, что Т-28 сначала был обстрелян с фронта и только спустя некоторое время его удалось поразить в корму. Исходя из этого выходит, что орудие вело обстрел по диагонали со стороны нынешней филармонии.

8. А был ли подвиг? Высказывается мнение, что Малько вообще не было в Минске и весь рейд является мифом от начала и до конца. Это мнение подтверждается лишь тем, что в обоих версиях есть нестыковки. Пока лишь одно можно сказать точно – Малько вряд ли смог так лихо управлять Т-34, поскольку процесс переучивания на новую технику занимал довольно продолжительное время и был нередко связан с проблемами технического характера. К тому же, тридцатьчетверки" первого года выпуска страдали массой дефектов трансмиссии.


Исходя из этого автор данной статьи приходит к выводу, что эпизод с "минским" Т-28 всё же имел место. Даже если принять во внимание то, что В.Малько просто "понравился" танк, и он заменил Т-34 на Т-28, относительно Ф.Наумова эта теория вряд ли имеет применение. К тому же, ни тогда, ни сейчас нет никакого смысла излагать эту "легенду" столь подробно, со множеством мелких фактов. Так что однозначно утверждать, что рейда Т-28 по Минску не было очень рано.

Не исключено, что танк Малько шел по другому маршруту и также был подбит на выходе из города в его северо-восточной части. Известен, по крайней мере, ещё один факт попытки прорыва через оккупированный Минск другого советского танка со стороны Сторожевки. А вот эпизода со встечей в июле 1944 года могло и не быть – к этому времени немцы уже убрали с минских улиц всю разбитую технику, чт??ы она не мешала движению. Безоговорочен только один факт - подвиг советских танкистов имел место.


Состав экипажа Т-28, участвовавшего в прорыве через Минск:

Командир танка – майор Васечкин, погиб выбравшись из танка и прикрывая отход остального экипажа;

Механик-водитель – старший сержант Дмитрий Малько, получил лёгкое ранение, но смог выйти к своим через окружение;

Пулеметчик правой башни – курсант Николай Педан, получил лёгкое ранение, попал в плен и был освобожден в 1945 г.;

Пулеметчик левой башни – курсант Сергей (фамилия неизвестна), погиб в танке, похоронен в общей могиле с майором Васечкиным;

Заряжающий – курсант Федор Наумов, выжил и позднее ушел к партизанам;

Пулеметчик главной башни – курсант Александр Рачицкий, предположительно погиб в танке.



Источники:
М.Коломиец "Средний танк Т-28. Трехбашенный монстр Сталина". Москва. 2007
ВИФ: Немного о минских танках
ВИФ: К вопросу наличия Т-28 в ЗапОВО
ВИФ: Минск. Эпизод 1.
Военная библиотека: С.М.Исаченко "Записки военного корреспондента"
На Т-28 - через оккупированный Минск. Рассказ механика-водителя.
Международный военный форум : Т-28 3-го мехкорпуса ПрибОВО в Литве и 6-го мехкорпуса ЗапОВО в Белоруссии.


ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ СРЕДНЕГО ТАНКА
Т-28 образца 1935 г.

БОЕВАЯ МАССА25400 кг
ЭКИПАЖ, чел.6
ГАБАРИТНЫЕ РАЗМЕРЫ
Длина, мм7370
Ширина, мм2870
Высота, мм2625
Клиренс, мм500
ВООРУЖЕНИЕодна 76,2-мм пушка КТ-28 и четыре 7,62-мм пулемета ДТ
БОЕКОМПЛЕКТ69 выстрелов и 7938 патронов
ПРИБОРЫ ПРИЦЕЛИВАНИЯ телескопический ТОП обр. 1930 г.
перископический ПТ-1 обр. 1932 г.
БРОНИРОВАНИЕ лоб корпуса (верх\низ) - 30 мм
лоб корпуса (середина) - 15 мм
борт корпуса (верх) - 20 мм
борт корпуса (низ) - 10 мм
корма - 18-20 мм
крыша корпуса - 10 мм
днище - 15-18 мм
башня - 20 мм
крыша башни - 10-15 мм
маска пушки - 20 мм
ДВИГАТЕЛЬМ-17Т, V-образный, 12-цилиндровый, карбюраторный, жидкостного охлаждения, мощностью 450 л.с.
ТРАНСМИССИЯмеханического типа: главный многодисковый фрикцион сухого трения (сталь по феродо); четырехходовая, четырехступенчатая коробка передач с демультипликатором (6 скоростей вперёд и 2 назад); два двухступенчатых планетарных механизма поворота и два двухрядных бортовых редуктора
ХОДОВАЯ ЧАСТЬ(на один борт) 12 сдвоенных опорных катков, 4 поддерживающих ролика, переднее направляющее и заднее ведущее колесо, мелкозвенчатая гусеница из 121 стального одногребневого трака шириной 380 мм и длиной 170 мм
СКОРОСТЬ 42 км\ч по шоссе
20-25 км\ч по местности
ЗАПАС ХОДА ПО ШОССЕ 180-190 км по шоссе
120-140 км по местности
ПРЕОДОЛЕВАЕМЫЕ ПРЕПЯТСТВИЯ
Угол подъёма, град.37°
Высота стенки, м1,00
Глубина брода, м1,00
Ширина рва, м3,50
СРЕДСТВА СВЯЗИрадиостанция 71-ТК-3 с поручневой антенной

ВНИМАНИЕ
Все права на текстовые материалы принадлежат администрации сайта Aviarmor.
Перепечатка и использование возможны только с письменного разрешения администрации
или при наличии активной ссылки на этот сайт.
©2014 www.aviarmor.net